Сибирские поэты и их стихи: Поэты Сибири ~ Поэзия (Твердые формы)

Поэты Сибири ~ Поэзия (Твердые формы)

АНАТОЛИЙ    ПОБАЧЕНКО         

 

СИБИРЬЮ  СВЯЗАННЫЕ СУДЬБЫ

                                       Борис Богатков

 

Решив судьбу стремительной атакой,

 

сержант ушёл в безумие огня…

И задохнулась, землю очерняя,

своей слюной фашистская собака.

 

Пройдут года, строка во имя блага

откроется – не время обвинять,

а боль тупую в сердце приунять,

крепить в солдате мужество, отвагу.

 

На подвиг песня грозная звала,

в бою раскрыв могучие крыла,

взлетела птицей в солнечные выси!

 

И вскоре он, познав смертельный риск,

пришёл домой, в родной Новосибирск,

снял каску, замер, воин светлолицый.

15.12.1995

Павел Васильев

 

Иртыш, зима. На всех ветрах секущих

топорщится пожухлый куст репья.

На берегу – озлобленно стоят

два волка. Гривы – в серебре колючем.

 

О, этот вой, живое всё гнетущий!

Не вздрогнет кто? Чья не рванёт шлея

через снега в открытые края,

где виден день, спасение несущий?

 

Зовут кого из тьмы небытия –

глаза? А взоры чьи, вдали виясь,

уходят, словно медленные реки?..

 

Сибири волк, безумствуй от души!

За это будешь пулею прошит

и не забыт в поэзии вовеки.

30.10.1996

Георгий Вяткин

 

В горах великого Алтая

                            песнь родилась хвалить творца,

                            не изменился лишь с лица

                            Хан-Бобырган, в тумане тая.

 

                            Катунь, горячая, крутая

(найдет ли кто реке ловца?),

рвалась из тайного ларца

в строку, легендой обрастая.

 

В гортанном клёкоте шамана

нашёл он посвист турухтана,

степной России голоса.

 

И ветвь раскидистого кедра,

песок золотоносный в недрах –

судьбы счастливой полоса.

25.о1.1997

 

Геннадий Карпунин

 

Придя – по мысленному древу –

к великим подвигам славян,

развеял он седой туман

былин и тайн Обиды-Девы.

 

В душе знаток значений древних

нёс груз преданий, как Боян,

чтил свято «Слово», инь и янь

и в поле колос недозрелый.

 

А на тунгусском пепелище

готов построить городище,

оставить след заметный свой.

 

И в русской речи, в тёплых встречах

живёт певец Синильги вечной,

огней сибирских  – костровой.

24.06.1997

 

 

 

Александр-Матиас Кастрен

 

 

Томов двенадцать – вот его труды

о самоедах, коттах и марийцах!

И открывались нганасанов лица,

когда в их пользу он творил суды.

 

Под вьюгу легче высушить зады,

сырая рыба – это вам не пицца.

В сарае дымном пишутся страницы

далекой родины, где скудные сады.

 

А мужа тянет истина к Саянам,

там руны Калевалы, сны Бояна

вошли в его оснеженный катрен.

 

И нет ни Рима, славы Иудеи …

Но финну ближе сказы берендеев! –

таков этнограф и лингвист Кастрен.

28.08.1996

 

   Николай Клюев

                                                         

                                                          1   

 

Не всем рубаху черную носить,

чесать затылок гребнем редкозубым,

и, выпятив промасленные губы,

под дурачка на улице косить.

 

До дыр – на крыльцах! – некому сносить

льняную ткань. И выскажусь я грубо:

гудят уже серебряные трубы,

чекист кожанкой новою форсит.

 

Поэт, в объятьях силы ураганной,

под пристальным вниманием нагана,

навечно сгинет средь снегов и льда.

 

Под Томском где-то, чёрном чемодане,

растут стихи – сибирские баданы,

им светит ярко севера звезда.

02.02.1997

                                                           

                                               2

 

Узнать его на Невском мудрено.

И где она, та самая собака,

что в ноги бросится, однако,

и заскулит протяжно и темно?

 

Придёшь к нему, сказать бы смешно, –

полати,  мох, иконы, свечи… «На-ка,

хлеб аржаной, да не крутись, ломака,

оставишь верно скатерти пятно.

 

Уважь, присядь…». Расскажет о далёком,

где облака похожи на молоки,

где шубу сроду не снимает зверь.

 

А в русских печках спрятались поэмы…

Кто и когда – вот таинство дилеммы! –

найдёт их средь утерянных потерь?

18.03.1996

 

 

Казимир Лисовский

 

Сибирь – планета чудная твоя:

простор равнин, льдов толща вековая,

звезда полярная, собачьи лаи,

свист жёстких крыл неистовых – в краях.

 

Есть добрый знак: воспеть свой «Красный яр»,

снежницу пить, где льдина мировая,

в пургу уйти, пусть юность чумовая

исторгнет стих – его запомню я!

 

Под звон звезды рванётся Енисей

к тебе, собрат, по синей зимней стуже –

оленей гнать, спасать в снегах друзей,

искать могилу Бегичева-мужа.

 

Так ты, поэт, где тундры ягель мок,

берёзке милой выдюжить помог.

15.01.1988

 

          Леонид Мартынов

 

 

Забродит кровь, и хмель воспоминаний

вернёт его в наивные мечты:

зажечь снега, реветь до хрипоты

о недостатке опыта и знаний.

 

От дерзких обезумев начинаний

и тяжести межзвёздной черноты,

возьмёт и тихо всхлипнет у плиты,

устав от звона звукосочетаний.

 

Ему взбрёдет – никто не остановит! –

и Лету переплыть, чумной в основе –

по мраку тёмно тянущийся сток.

 

Судьбу свою осилив в многоборье,

он будет, помня берег Лукоморья,

фрегат воздушный править на восток.

28.10.1996

 

 

           Анатолий Марченко

 

 

Земляк, тобою поле грезит,

оно готово воли дать глоток,

чтобы железной камеры пруток

согнуть, сломать. Но в сердце – рези…

 

Век узнают — в надпилах, в срезах.

Степь Барабы пронизывает ток.

Здесь кровохлёбки крохотный цветок

усвоил ветра полонезы.  

 

Светло в околках: поредели.

Но мир возможно переделать

в неравном, но отчаянном строю.

 

Твой дух свободою прекрасен:

:где жизнь кипит, где неба прасинь,

там ты стоишь у бездны на краю.

12.06.1997

 

       

 Дмитрий Олерон

 

Четыре года каторжных работ

и вечное сочувствие Сибири –

вот чем любовь оплачивают в мире

жирующих на подлости господ.

 

Других поэту не было забот:

ковать сонеты, странные здесь гири, –

в сырой холодной харьковской квартире …

Нелёгок – Эредиа перевод!

 

Но полюбил увалы и бураны.

В душе строкой залечивая раны,

он песни вьюги выучил в тайге.

 

Олимп увидел в сопках Верхоленья

и, маясь в них недугом умиленья,

сонеты пел заиндевелой мге.

19.03.1997

 

 

   Александр Плитченко

 

Холм земляничный опустел:

ноябрь, морозы скоро грянут,

снега в черновики заглянут,

где след чернильный загустел.

 

Осталось много добрых дел.

И рожь растёт к весне упрямо,

и лист полынный на поляне

от стужи даже посветлел.

 

Пусть холод гнёт к земле травинку,

и лёгкую, как пух, снежинку,

и заржавелый жёсткий хмель,

 

согреет душу сентябринка,

с ней под осеннюю сурдинку

стрелою в небо рвётся ель.

10.11.1997

 

 

         Николай Рерих

 

 

Жить суждено среди ветров и гор былинных,

усталости не знать от жизни полевой

и темперой, растёртой краской луговой,

лик неба превращать в волшебные картины.

 

Сгори в святом кольце, мир пошлый и рутинный!

Преодолевая барьер языковой,

художник  к людям шел тропою роковой

и радовался тихо трепету светлыни.

 

                                    Приняв Вселенной взор родной, голубоокий,

он Гималаи перенес на холст широкий,

путь к миру очищая благостным огнём.

 

А добрый мальчик, вестник будущего века,

за руку брал и вёл большого человека

в Беловодье – легенды складывать о нём.

04.02.1997

 

 

          Леонид Решетников

 

Закаливал сибирский резкий климат

не только нас – и танки, камни, злак.

Порою лес дождями так-то вымыт,

что ранам легче, веселее шаг.

 

Пускай закату мы необходимы,

пусть позади огонь войны и зла,

нам горького досталось много дыма,

и юность пеплом в очерки вошла.

 

Во сне ли? – бьют орудия надсадно,

как будто сваи завтрашнего дня,

и воробьи взрываются над садом,

и речка взбаламутится до  дна …

 

Наверное, привыкнем к тишине,

но – «не задремлет память!» – не к войне.

19.01.1998

 

 

Николай Рубцов

 

Растут его зелёные цветы

на Вологодчине, в Москве, в Сибири,

где вечер – в охре, полон тайн эфира,

где ткутся на руках ещё холсты.

 

Под сосен шум наводятся мосты,

меняются отжившие кумиры,

а люди жнут, залатывают дыры

и современные поют хиты.

 

Цветы печально могут говорить

и светлым чувством душу –  озарить,

как флотскую, сиротскую, шальную,

 

что настрадалась, рано отошла,

России в дар навечно отнесла

                               строку простую, добрую, родную.

                            09.08.1995

 

 

 Александр Смердов

 

Когда горят зелёные огни

в снегах родного Васюганья,

когда сверкает синей гранью

морозом крепко скованные дни,

 

когда слипаются глаза от книг,

прочтённых брезжущею ранью,

когда на снежном поле брани

одна гуляет смерть, и не усни! –

 

он, воин, там,  в Тригорском, возле Гор

чуме коричневой наперекор

спасает славу русской тверди!

 

Он там – склонился, где нетленный прах, —

забыв на миг себя, войну и страх,

твой рядовой, Россия, – Смердов.

17.01.1998

 

 

 

Елизавета Стюарт

 

Плывёт ли лодка одиноко

по глади озера – в века,

способно ль сердце извлекать

из глуби духа – зоркость ока,

 

ты знай, запомнится нам строгость

пера, та твердая рука,

что не устала мир строгать

и править молодость немного.

 

Расти останется полынь –

на островах, где жар и стынь

и тишиной живёт предместье.

 

Под шум кипящих берегов

поёт о вечности лугов

её строка, и ей поверьте.

21.12.1995

 

   Георгий Суворов

 

 

Зарылся в землю опалённый взвод.

И тишина. Предчувствие атаки.

И тучи придавили, словно траки,

солдат лежащих – скоро  ли вперёд?

 

«Сердца на взлёте». Пусть противник прёт

на днём пристреленные смертью знаки!

Сейчас ножи блеснут в ужасном мраке!

И в горле сушь…  И дым его дерёт…

 

Ракета ночь рванула, и за ней –

скрывается в бушующем огне

бойцов бегущих вал неудержимый…

 

Взметнётся смерч и кровью изойдет …

Живой оглянется: рассвет грядёт,

и добрый век стоит несокрушимо.

27.11.1995

 

Василий Федоров

 

С тобой подняться б на седьмое небо,

в лугах бродить до третьих петухов,

насобирать штаниной лопухов

и сытым быть от марьевского хлеба.

 

Когда весна, то  не грустила б верба,

что нету рядом рыжих женихов –

подсолнухов. Они для пастухов

незаменимы, солнечные гербы.

 

Но вот ненастит в окна, и в душе

острее боль от чудо-витражей,

что вставлены в промасленные лужи.

 

Со всеми радость долгожданных гроз

делил он, слово доброе пронес

к сердцам людей по салаирской стуже.

21.01.1998

 

 

 Леонид Чикин

 

 

Он был из крепких мужиков,

могущий комель в два обхвата

поднять. С березой суковатой

другой бы сдох среди быков.

 

Работник этот – не таков!

Рубил, таскал и, кроя матом

земную тяжесть, грозный атом,

тянул наш воз из тьмы веков.

                

И Шукшина берёг от мрази,

когда тот мучился, как Разин,

и честно выполнил свой долг.

 

В строю остался резким, броским,

душой тоскующим по Сросткам

и жизни – знающим исток.

23.11.1996

         Варлам Шаламов

 

Когда писатель в лагерной ушанке

на волю вышел, было так светло,

что даже звёзды – вымело метлой! –

горели днём, а солнце плыло шаньгой.

 

Любил рассвет и рифмы спозаранку.

Бывало, что замызганной ветлой

сор в угол заметал, больным – тепло,

тем самым их закончив перебранку.

 

Открыта нам колымская тетрадь.

В ней, по привычке, шею лекарь-брат

стянул петлёю белой – полотенцем.

 

Возненавидев доводы тюрьмы,

он соловьям своим к приходу тьмы

смолой янтарной смазывал коленца.

21.09.1997

 

 

Вадим Шершеневич. Барнаул

 

Когда  устанут шоркать ноги тротуар

и заведёт в тупик негаданный дорога,

я оторвусь на день от милого порога,

куплю к тебе билет на жалкий гонорар.

 

И вот она, та степь, роскошный будуар,

излейся  строчками в лист чабреца и дрока!

Под утро шершень чувств споёт и мне немного,

открыв по ритму сердца свой репертуар.

 

Спасибо за приют, любезнейший Алтай!

Остался денди здесь в истоме вечной тени

расходовать тоску, вести свой курултай!

 

Развеяв над собой слов вымученных чад,

юнцом паду на мхом поросшие ступени –

в слезах свою мечту лелеять и качать.

24.08.1997

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

 

 

 

 

 


Поэты Сибири — Литсайт.ру

Поэты Сибири (портреты)
АНАТОЛИЙ    ПОБАЧЕНКО         
 
СИБИРЬЮ  СВЯЗАННЫЕ СУДЬБЫ
            Борис Богатков
 
Решив судьбу стремительной атакой,
сержант ушёл в безумие огня…
И задохнулась, землю очерняя,
своей слюной фашистская собака.
 
Пройдут года, строка во имя блага
откроется – не время обвинять,
а боль тупую в сердце приунять,
крепить в солдате мужество, отвагу.
 
На подвиг песня грозная звала,
в бою раскрыв могучие крыла,
взлетела птицей в солнечные выси!
 
И вскоре он, познав смертельный риск,
пришёл домой, в родной Новосибирск,
снял каску, замер, воин светлолицый.
15.12.1995
Павел Васильев
 
Иртыш, зима. На всех ветрах секущих
топорщится пожухлый куст репья.
На берегу – озлобленно стоят
два волка. Гривы – в серебре колючем.
 
О, этот вой, живое всё гнетущий!
Не вздрогнет кто? Чья не рванёт шлея
через снега в открытые края,
где виден день, спасение несущий?
 
Зовут кого из тьмы небытия –
глаза? А взоры чьи, вдали виясь,
уходят, словно медленные реки?..
 
Сибири волк, безумствуй от души!
За это будешь пулею прошит
и не забыт в поэзии вовеки.
30.10.1996
Георгий Вяткин
 
В горах великого Алтая                           
песнь родилась хвалить творца,
не изменился лишь с лица
Хан-Бобырган, в тумане тая.
 
           Катунь, горячая, крутая
(найдет ли кто реке ловца?),
рвалась из тайного ларца
в строку, легендой обрастая.
 
В гортанном клёкоте шамана
нашёл он посвист турухтана,
степной России голоса.
 
И ветвь раскидистого кедра,
песок золотоносный в недрах –
судьбы счастливой полоса.
25.о1.1997
 
Геннадий Карпунин
 
Придя – по мысленному древу –
к великим подвигам славян,
развеял он седой туман
былин и тайн Обиды-Девы.
 
В душе знаток значений древних
нёс груз преданий, как Боян,
чтил свято «Слово», инь и янь
и в поле колос недозрелый.
 
А на тунгусском пепелище
готов построить городище,
оставить след заметный свой.
 
И в русской речи, в тёплых встречах
живёт певец Синильги вечной,
огней сибирских  – костровой.
24.06.1997
 
 
 
Александр-Матиас Кастрен
 
 
Томов двенадцать – вот его труды
о самоедах, коттах и марийцах!
И открывались нганасанов лица,
когда в их пользу он творил суды.
 
Под вьюгу легче высушить зады,
сырая рыба – это вам не пицца.
В сарае дымном пишутся страницы
далекой родины, где скудные сады.
 
А мужа тянет истина к Саянам,
там руны Калевалы, сны Бояна
вошли в его оснеженный катрен.
 
И нет ни Рима, славы Иудеи …
Но финну ближе сказы берендеев! –
таков этнограф и лингвист Кастрен.
28.08.1996
 
   Николай Клюев
                                                         
                                                          1   
 
Не всем рубаху черную носить,
чесать затылок гребнем редкозубым,
и, выпятив промасленные губы,
под дурачка на улице косить.
 
До дыр – на крыльцах! – некому сносить
льняную ткань. И выскажусь я грубо:
гудят уже серебряные трубы,
чекист кожанкой новою форсит.
 
Поэт, в объятьях силы ураганной,
под пристальным вниманием нагана,
навечно сгинет средь снегов и льда.
 
Под Томском где-то, чёрном чемодане,
растут стихи – сибирские баданы,
им светит ярко севера звезда.
02.02.1997
                                                           
                                               2
 
Узнать его на Невском мудрено.
И где она, та самая собака,
что в ноги бросится, однако,
и заскулит протяжно и темно?
 
Придёшь к нему, сказать бы смешно, –
полати,  мох, иконы, свечи… «На-ка,
хлеб аржаной, да не крутись, ломака,
оставишь верно скатерти пятно.
 
Уважь, присядь…». Расскажет о далёком,
где облака похожи на молоки,
где шубу сроду не снимает зверь.
 
А в русских печках спрятались поэмы…
Кто и когда – вот таинство дилеммы! –
найдёт их средь утерянных потерь?
18.03.1996
 
 
Казимир Лисовский
 
Сибирь – планета чудная твоя:
простор равнин, льдов толща вековая,
звезда полярная, собачьи лаи,
свист жёстких крыл неистовых – в краях.
 
Есть добрый знак: воспеть свой «Красный яр»,
снежницу пить, где льдина мировая,
в пургу уйти, пусть юность чумовая
исторгнет стих – его запомню я!
 
Под звон звезды рванётся Енисей
к тебе, собрат, по синей зимней стуже –
оленей гнать, спасать в снегах друзей,
искать могилу Бегичева-мужа.
 
Так ты, поэт, где тундры ягель мок,
берёзке милой выдюжить помог.
15.01.1988
 
          Леонид Мартынов
 
 
Забродит кровь, и хмель воспоминаний
вернёт его в наивные мечты:
зажечь снега, реветь до хрипоты
о недостатке опыта и знаний.
 
От дерзких обезумев начинаний
и тяжести межзвёздной черноты,
возьмёт и тихо всхлипнет у плиты,
устав от звона звукосочетаний.
 
Ему взбрёдет – никто не остановит! –
и Лету переплыть, чумной в основе –
по мраку тёмно тянущийся сток.
 
Судьбу свою осилив в многоборье,
он будет, помня берег Лукоморья,
фрегат воздушный править на восток.
28.10.1996
 
 
           Анатолий Марченко
 
 
Земляк, тобою поле грезит,
оно готово воли дать глоток,
чтобы железной камеры пруток
согнуть, сломать. Но в сердце – рези…
 
Век узнают — в надпилах, в срезах.
Степь Барабы пронизывает ток.
Здесь кровохлёбки крохотный цветок
усвоил ветра полонезы.  
 
Светло в околках: поредели.
Но мир возможно переделать
в неравном, но отчаянном строю.
 
Твой дух свободою прекрасен:
: где жизнь кипит, где неба прасинь,
там ты стоишь у бездны на краю.
12.06.1997
 
         Дмитрий Олерон
 
Четыре года каторжных работ
и вечное сочувствие Сибири –
вот чем любовь оплачивают в мире
жирующих на подлости господ.
 
Других поэту не было забот:
ковать сонеты, странные здесь гири, –
в сырой холодной харьковской квартире …
Нелёгок – Эредиа перевод!
 
Но полюбил увалы и бураны.
В душе строкой залечивая раны,
он песни вьюги выучил в тайге.
 
Олимп увидел в сопках Верхоленья
и, маясь в них недугом умиленья,
сонеты пел заиндевелой мге.
19.03.1997
 
 
   Александр Плитченко 
Холм земляничный опустел:
ноябрь, морозы скоро грянут,
снега в черновики заглянут,
где след чернильный загустел.
 
Осталось много добрых дел.
И рожь растёт к весне упрямо,
и лист полынный на поляне
от стужи даже посветлел.
 
Пусть холод гнёт к земле травинку,
и лёгкую, как пух, снежинку,
и заржавелый жёсткий хмель,
 
согреет душу сентябринка,
с ней под осеннюю сурдинку
стрелою в небо рвётся ель.
10.11.1997
 
 
         Николай Рерих
 
 
Жить суждено среди ветров и гор былинных,
усталости не знать от жизни полевой
и темперой, растёртой краской луговой,
лик неба превращать в волшебные картины.
 
Сгори в святом кольце, мир пошлый и рутинный!
Преодолевая барьер языковой,
художник  к людям шел тропою роковой
и радовался тихо трепету светлыни.

Приняв Вселенной взор родной, голубоокий,
он Гималаи перенес на холст широкий,
путь к миру очищая благостным огнём.
 
А добрый мальчик, вестник будущего века,
за руку брал и вёл большого человека
в Беловодье – легенды складывать о нём.
04.02.1997
 
 
          Леонид Решетников
 
Закаливал сибирский резкий климат
не только нас – и танки, камни, злак.
Порою лес дождями так-то вымыт,
что ранам легче, веселее шаг.
 
Пускай закату мы необходимы,
пусть позади огонь войны и зла,
нам горького досталось много дыма,
и юность пеплом в очерки вошла.
 
Во сне ли? – бьют орудия надсадно,
как будто сваи завтрашнего дня,
и воробьи взрываются над садом,
и речка взбаламутится до  дна …
 
Наверное, привыкнем к тишине,
но – «не задремлет память!» – не к войне.
19.01.1998
 
 
Николай Рубцов
 
Растут его зелёные цветы
на Вологодчине, в Москве, в Сибири,
где вечер – в охре, полон тайн эфира,
где ткутся на руках ещё холсты.
 
Под сосен шум наводятся мосты,
меняются отжившие кумиры,
а люди жнут, залатывают дыры
и современные поют хиты.
 
Цветы печально могут говорить
и светлым чувством душу –  озарить,
как флотскую, сиротскую, шальную,
 
что настрадалась, рано отошла,
России в дар навечно отнесла
строку простую, добрую, родную.
                            09.08.1995
 
 
 Александр Смердов
 
Когда горят зелёные огни
в снегах родного Васюганья,
когда сверкает синей гранью
морозом крепко скованные дни,
 
когда слипаются глаза от книг,
прочтённых брезжущею ранью,
когда на снежном поле брани
одна гуляет смерть, и не усни! –
 
он, воин, там,  в Тригорском, возле Гор
чуме коричневой наперекор
спасает славу русской тверди!
 
Он там – склонился, где нетленный прах, —
забыв на миг себя, войну и страх,
твой рядовой, Россия, – Смердов.
17.01.1998
 
 
 
Елизавета Стюарт
 
Плывёт ли лодка одиноко
по глади озера – в века,
способно ль сердце извлекать
из глуби духа – зоркость ока,
 
ты знай, запомнится нам строгость
пера, та твердая рука,
что не устала мир строгать
и править молодость немного.
 
Расти останется полынь –
на островах, где жар и стынь
и тишиной живёт предместье.
 
Под шум кипящих берегов
поёт о вечности лугов
её строка, и ей поверьте.
21.12.1995
 
   Георгий Суворов
 
 
Зарылся в землю опалённый взвод.
И тишина. Предчувствие атаки.
И тучи придавили, словно траки,
солдат лежащих – скоро  ли вперёд?
 
«Сердца на взлёте». Пусть противник прёт
на днём пристреленные смертью знаки!
Сейчас ножи блеснут в ужасном мраке!
И в горле сушь…  И дым его дерёт…
 
Ракета ночь рванула, и за ней –
скрывается в бушующем огне
бойцов бегущих вал неудержимый…
 
Взметнётся смерч и кровью изойдет …
Живой оглянется: рассвет грядёт,
и добрый век стоит несокрушимо.
27.11.1995
 
Василий Федоров
 
С тобой подняться б на седьмое небо,
в лугах бродить до третьих петухов,
насобирать штаниной лопухов
и сытым быть от марьевского хлеба.
 
Когда весна, то  не грустила б верба,
что нету рядом рыжих женихов –
подсолнухов. Они для пастухов
незаменимы, солнечные гербы.
 
Но вот ненастит в окна, и в душе
острее боль от чудо-витражей,
что вставлены в промасленные лужи.
 
Со всеми радость долгожданных гроз
делил он, слово доброе пронес
к сердцам людей по салаирской стуже.
21.01.1998
 
 
 Леонид Чикин
 
 
Он был из крепких мужиков,
могущий комель в два обхвата
поднять. С березой суковатой
другой бы сдох среди быков.
 
Работник этот – не таков!
Рубил, таскал и, кроя матом
земную тяжесть, грозный атом,
тянул наш воз из тьмы веков.
                
И Шукшина берёг от мрази,
когда тот мучился, как Разин,
и честно выполнил свой долг.
 
В строю остался резким, броским,
душой тоскующим по Сросткам
и жизни – знающим исток.
23.11.1996
         Варлам Шаламов
 
Когда писатель в лагерной ушанке
на волю вышел, было так светло,
что даже звёзды – вымело метлой! –
горели днём, а солнце плыло шаньгой.
 
Любил рассвет и рифмы спозаранку.
Бывало, что замызганной ветлой
сор в угол заметал, больным – тепло,
тем самым их закончив перебранку.
 
Открыта нам колымская тетрадь.
В ней, по привычке, шею лекарь-брат
стянул петлёю белой – полотенцем.
 
Возненавидев доводы тюрьмы,
он соловьям своим к приходу тьмы
смолой янтарной смазывал коленца.
21.09.1997
 
 
Вадим Шершеневич. Барнаул
 
Когда  устанут шоркать ноги тротуар
и заведёт в тупик негаданный дорога,
я оторвусь на день от милого порога,
куплю к тебе билет на жалкий гонорар.
 
И вот она, та степь, роскошный будуар,
излейся  строчками в лист чабреца и дрока!
Под утро шершень чувств споёт и мне немного,
открыв по ритму сердца свой репертуар.
 
Спасибо за приют, любезнейший Алтай!
Остался денди здесь в истоме вечной тени
расходовать тоску, вести свой курултай!
 
Развеяв над собой слов вымученных чад,
юнцом паду на мхом поросшие ступени –
в слезах свою мечту лелеять и качать.
24.08.1997
 
 
  
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
 
 

«Поэты-сибиряки, не вернувшиеся с войны»

Оформление доски.

1. «Среди фронтовиков 1922, 1923, 1924 годов рождения  – свидетельствует скорбная статистика – в живых осталось 3 %. Это поколение тех, кому не было и двадцати.

«Свой добрый век мы прожили, как люди,
И для людей».
Г. Суворов.

«Но до последнего готов я вдоха
Сражаться за грядущее твое».
М. Рыбаков.

«Кто изменит в этот час Отчизне,
Тот изменит матери своей»
Д. Алтаузен.

«Дочь моя, читая строки эти,
Гордо скажет: «Храбро умер он!»
В. Чугунов.

2. Отталкиваюсь от эпиграфа…

Поэты сибиряки, не вернувшиеся с войны.

Прошло 60 лет победы над фашизмом. Наша память обратится к именам поэтов-сибиряков, не возвратившихся домой.

У поэтов-сибиряков много общего и различного. Молодость. Сибирь. Страсть к поэзии. Война – вот что объединяет их. Но голос у каждого свой, неповторимый.

У всех были мечты свои… Но разве можно мечтать о другом, когда опасность пришла к самому порогу Родины! Оказалось, что интеллигентность, мягкость характера – не помехи для суровой схватки с врагом. Воспитанные на тонкой и изящной поэзии «лобастые мальчишки революции», как сказал о своем поколении Павел Коган, ринулись в военкоматы, настойчиво добиваясь отправки на фронт.

Они погибли, освещая своим подвигом путь к сегодняшней поэзии. Это всегда будет поражать.

Не все стихи блещут совершенством, ведь авторы были очень молодыми. Им некогда было оттачивать строки – стихи писались в окопах и блиндажах. Когда читаешь стихи этих поэтов, в горле встает ком. Сколько поразительных судеб оборвала война! Этого не забыть…

1. Моисей Рыбаков родился 21 января 1919 года в г. Иркутске. Уже в школе он пробует писать стихи. Затем поступает на физико-математический факультет Иркутского института, но писать стихи не бросает. Он мог стать физиком, математиком, поэтом.

Но уже от моря до моря гремит невиданная в истории битва с фашизмом – началась Отечественная война, и юноша, не колеблясь, становится солдатом. Он погиб в возрасте 24 лет.

«Письмо к матери и сестре»

Когда-нибудь, я верю, это будет, –
В спокойный час, у тихого огня
Познавшие иное счастье люди
Из уст твоих услышат про меня
Охваченная радостным и новым
Свободная, счастливая семья
Услышит и помянет добрым словом
Меня за то, как жил и умер я.
А как живу я, знаешь ты неплохо:
«Из боя в бой – солдатское житье
Но до последнего готов я  вздоха
Сражаться за грядущее твое».
С годами, может, сыну или внуку
Ты, бабушка седая, или мать –
Расскажешь про нелегкую науку
Сражаться, ненавидеть, побеждать.

2. Со второго курса пединститута ушел в армию Георгий Суворов. Он погиб в дни наступления войск Ленинградского фронта 13 февраля 1944 года в звании лейтенанта.

«Георгий Суворов»

О чем он думал, двадцатидвухлетний –
усы еще едва-едва видны, –
Когда бежал в атаку в день тот летний,
под Старой Руссой, в первый год войны!
Когда лежал не койке госпитальной
и, оклемавшись,
в блиндаже сыром
писал стихи под гром пальбы недальней
в ненастном сентябре, в сорок втором.
Когда он шел в блокадном Ленинграде,
по Невскому, под тусклою луной,
и вспоминал в ночи
как о награде
о солнце над сибирской стороной.
О чем он думал, лежа под обрывом,
когда на взвод
с противной стороны
рванули «тигры» с лязгом и подвывом
в то утро, в предпоследний год войны.
Когда весь свет казался черным адом,
сама земля вставала на дыбы,
и взрывы мин вдруг вырастали рядом,
как грозные железные столбы!
О чем он думал,
жизни не видавший,
любви еще не знавший лейтенант,
лишь только про себя еще державший
ту мысль, что, может, вправду он – талант.
Ничем от мин и пуль не защищенный,
лежавший там,
как будто на золе,
на той,
перекореженной, сожженной,
со снегом перемешанной земле!
Нет, не о смертной
думал он остуде, —
а думал, что, живя среди смертей, —
свой добрый век
мы прожили как люди
и для людей.

3. Об известном советском поэте Иосифе Уткине знают многие. Он родился в 1903 году в г. Иркутске. Участвовал в гражданской войне, был ответственным секретарем первой комсомольской газеты в Иркутске. В дни войны работал военным журналистом. Погиб в 1944 году. В Москву уехал с 1924 году.

«Если я не вернусь, дорогая»

Если я не вернусь, дорогая,
Если я не вернусь, дорогая,
Нежным письмам твоим не внемля,
Не подумай, что это – другая
Это значит … сырая земля.
Это значит, дубы – нелюдимы
Надо мною грустят в тишине,
А такую разлуку с любимой
Ты простишь вместе с родиной мне.
Только вам и всем сердцем внемляю,
Только вами и счастлив я был:
Лишь тебя и родимую землю
Я вам сердцем, ты знаешь, любил.
И доколе дубы – нелюдимы
Надо мной не склоняться, дремля
Только ты мне и будешь любимой,
Только ты, да родная земля!

4. Другом И. Уткина был Джек Алтаузен. По-разному работали поэты на войне и во время войны. Д. Алтаузен писал для номера армейской газеты. В Москву он стихов не посылал, был целиком занят своей газетой, нуждами армии. Это может показаться удивительным, но в конце 1941 года Военный совет армии специально заседал «по заслушиванию стихов Д. Алтаузена». Вполне возможно, что прославленные военачальники слушали Джека, чтобы подзанять у него бодрости, зарядиться его волнением – время было очень тяжелое.

«Девочка играла возле дома»

Девочка играла возле дома.
Выбежала девочка из дома.
Маленькая, в малиновом платке,
Старенькие валенки знакомо,
Весело блестели вдалеке.
Куклу на салазках покатала…
С черной собачкой у ворот
Долго по-ребячьи лопотала,
Рукавичку ей совала в рот.
Бегала то к дому, то к сараю
И шептала, прячась за крыльцо:
– Я с тобой собачка не играю,
Ты чего слюнявишь мне лицо?
Топала по тропке возле дома,
Щечки на морозе расцвели …
Вдруг, хрустя по снегу незнакомо,
Злые люди к дому подошли
Вытащили все, что в доме было,
Даже карандашник и тетрадь, –
Ту, в которой девочка любила
Ласточек для мамы рисовать.
Вынесли подушки и корзины,
Сверток детских трусиков цветных
И такие были образины
Лютые и жадные у них.
Разбросали карточки по дому,
Снимки, что в альбомах берегли,
И потом зажженную солому
Равнодушно к двери поднесли.
Зазвенели выбитые рамы,
Полыхнуло пламя через край
И раздался хриплый голос мамы:
– Доченька, любимая, прощай!
Черным дымом крыша вся покрылась
Вспыхнул клен, то рос невдалеке
Губки задрожали, покатилась
Крохотная слезка по щеке.
Мамочка, мамусенька родная!
Посмотри, сейчас расправлюсь я
С этим, на котором шерстяная
Вязаная кофточка твоя.
Кулачонки маленькие сжала –
Сердце быстро прыгало в груди, –
К рыжему фашисту подбежала
И сказала звонко: «Уходи!»
Был он, длинный, грязный и плечистый,
Был он молод, жаден и жесток,
И сорвал он с девочки пушистый,
Теплый, мамин, ласковый платок.
Волосенки ветром растрепало,
Слезы стыли возле самых век.
Треснул выстрел, – девочка упала
Личиком курносым прямо в снег.
В это утро мы в окопах были,
А потом рванувшись точно в срок
И атакой яростной отбили
Небольшой районный городок.

5. На деревянном обелиске друзья-однополчане Владимира Чугунова написали: «Здесь похоронен В. Чугунов – воин-поэт-гражданин, павший 5 июля 1943 года. Ему было 32 года. 9 мая 1943 года Чугунов писал жене: «Живем мы боевой жизнью, колотим фрицов, часто вспоминаю о доме… Хотел бы я сейчас посмотреть на Светланку. Если есть карточка – пошли, а чего доброго, и не увижу больше…»

«Светлана»

Я друзей обманывать не стану:
Сердце не грубеет на войне –
Часто дочь, трехлетняя Светлана,
Среди сна является ко мне.
Теплая и нежная ручонка
Норовит схватиться за рука…
Но скажу я в этот мир, ребенка
На коленях нежно приласкав,
Что не скоро я вернусь об

Стихи о Сибири — Коллекции стихов / Сибирский охотник

Сибирь! Сибирь!

Цветущая, родная,

Я вырос на твоих глазах,

Луга зелёные,

поля без края

И пенье птиц

в берёзовых ветвях —

Всё близко сердцу,

Я забыть не в силах

Чарующей красы твоей.

Сибирь! Сибирь!

Меня ты окрылила,

Любовь навек

зажгла в груди моей.

Где б ни был я,

ты знай, всегда с тобою,

В душе твоё тепло храню.

Сибирь! — Мне это 

слово дорогое,

Как мать родную я тебя люблю!

Кобец Николай

*****

Моя Сибирь! Суровая и нежная,

Бескрайняя, как время и вода.

Зимою – белая, холодная и снежная.

И хрупкая, как чаша изо льда.

Моя Сибирь! Как паутинка, тонкая,

И прочная, как — будто бы гранит.

Весною – яркая, бесстыжая и звонкая,

Жарковым светом по полям горит.

Моя Сибирь, березово-сосновая,

Под летним солнцем водит хоровод.

Я каждый раз люблю её по-новому

За звезды и за синий небосвод.

Моя Сибирь! Закатная, рассветная.

Брусничный сок и вызревшая рожь.

Прекрасноликая, душою — светлая,

И грустная в осенний долгий дождь.

Моя Сибирь! Великая и вечная!

Ты – сон и явь, ты – правда и обман!

Святая,

Гордая.

Разумная,

Беспечная…

Сибирь моя! Мой верный талисман!

Калиниченко Надежда

*****

Сибирь! Сибирь моя родная!

Мы навсегда душой в тебя вросли!

От лютых зим мы иногда страдаем,

Но нет, Сибирь, родней тебя земли!

Ни бури, ни метели, ни морозы

Не запугают, нас, сибиряков.

В садах растут прекраснейшие розы,

Разнообразие плодовых и цветов!

Ты нас пугаешь долгою зимою,

А мы тебе любовь всю отдаём, 

Считая тебя самою родною,

Гордимся, что в Сибири мы живём!

Твои просторы и поля без края,

И запахи черёмух по весне,

Сирень и «огоньки» нас восхищают:

На всей Земле природы нет нежней!

Сибирь моя! Земля моя родная!

Ты, словно мать, сурова и нежна!

Тебя мы не сменяем на Канары,

Ведь ты, Сибирь, как мать, у нас одна!

Сидорова Екатерина

*****

Сибирь моя, тебя

Как первую любовь

Запомню навсегда!

И в памяти моей,

Навеки для меня

Останутся твои

Леса, луга, поля…

Рудакова Юлия

*****

Сибирь, Сибирь, люблю твои снега,

Навек ты мне, родная, дорога.

Моей ты стала судьбой,

Нельзя расстаться с тобой,

Мой милый край, моя тайга.

Сибирь, Сибирь, горжусь, что я твой сын.

Один народ и путь у нас — один.

Из наших северных мест

Берите, люди, невест —

Верны вам будут до седин.

Припев:

Горы, перекаты, ветер в соснах,

Вольная ширь,

Край у нас богатый, златоносный,

Сказка, Сибирь!

Сибирь, Сибирь, во мне твоя душа.

Мороз не страшен парню с Иртыша.

Вот вам, ребята, рука —

Она тепла и крепка,

Споём, как дружба хороша.

Сибирь, Сибирь, люблю твои снега,

Навек ты мне, родная, дорога.

Моей ты стала судьбой,

Нельзя расстаться с тобой,

Мой милый край, моя тайга.

Припев:

Горы, перекаты, ветер в соснах,

Вольная ширь,

Край у нас богатый, златоносный,

Сказка, Сибирь!

Сибирь, Сибирь, Сибирь…

*****

Сибирь – серебряное слово.

Светясь, ему сказать дано,

Что драгоценней в ней основа:

В Сибири золотое дно.

И златоверхого Алтая

Заря, смотря и в высь, и в ширь,

Гласит, под солнцем расцветая,

Что будет вольною Сибирь.

Константин Бальмонт

*****

Немало песен о Сибири сложено.

Немало разных сложено стихов.

Богатый край — по статусу положено,

Иметь друзей, а так же и врагов.

Как много жизней было здесь поломано.

В тайге и копях — настоящий ад.

Людей так много в штабели уложено,

В глубоких ямах до сих пор лежат.

Здесь много встреч, нежданных, романтических

И по-сибирски преданных людей.

Здесь много наций жизнью перемешанных,

Сибирь считают Родиной своей.

Сибирь — Сибирь, Земля моя любимая.

Из края в край тебя не обойдешь!

Сибирь — Сибирь, земля моя родимая,

Таких красот на Свете не найдешь!

Загрядский Анатолий

*****

Это – моя Сибирь!

Мне ли бояться холода?

Вон красногрудый снегирь

Смотрит игриво и молодо.

Ночью закружит метель,

Лягут сугробы лохматые,

Утром, чтоб выйти за дверь,

Путь расчищаю лопатою.

Если – далёкий путь,

Если – мороз и немаленький,

В розвальни — тёплый тулуп,

Ноги – в подшитые валенки.

И уж не страшен мороз,

Хоть он и тридцатиградусный.

Серый рванул и понес

Резво, размашисто, радостно.

Семизаров Владимир

*****

Сибирь, как же ты красива,

Погода легка, игрива.

В горах спуски и подъемы,

Текут реки, водоемы.

Полями щедра, лесами,

Озерами, небесами,

Цветами, кустами, мхами,

И вестами с женихами.

Сибирь ты одна такая,

Для нас людей мастерская.

Природных богатств не счесть,

А жить здесь большая честь.

Сибирские здесь просторы,

На окнах зимой узоры.

Природа едина с нами,

С ее дочерьми, сынами.

Людей союз энергичен,

Животный мир фееричен.

Живем на земле счастливой,

Грядущее с перспективой.

Сибирь ты одна такая,

Для нас людей мастерская.

Природных богатств не счесть,

А жить здесь большая честь.

Свои у Сибири нравы.

Земля дарит шишки, травы,

Грибы, ягоды, породы — 

Ресурсы щедрой природы.

Весной прилетают птицы,

В зелени летом теплицы,

Затем золотая осень,

Зима: мороз, снег и просинь.

Сибирь ты одна такая,

Для нас людей мастерская.

Природных богатств не счесть,

А жить здесь большая честь.

Екатерина Гармония

*****

Сибирь — характер Планеты

Сибирь, красива всегда!

твои полноводные реки —

богатство природы Земля!

Здесь люди полны вдохновением,

закалка от жизни видна…

здесь знают сибирское пение,

… метели поют всем сполна…

Народом истории ссыльной,

согреты Сибирью года…

ты личность России могучей

… тайга полюбила тебя…

Здесь мощные жилы природы

вершили закалку людей…

Сибирь — это сильные духом,

рожденных твоих сыновей!

Галу Галина

Стихи о Сибири — Стихи & Поэзия

Казацкая, татарская
Кровь с молоком кобыл
Степных… Тобольск, «Град-Царствующ
Сибирь» — забыл, чем был?

Посадка-то! лошадка-то!
А? — шапка высока!
А шустрота под шапкой-то!
— С доставкой ясака.

Как — «краше сказок няниных
Страна: что в рай — что в Пермь…»
Казаки женок сманенных
Проигрывали в зернь.

Как на земле непаханной
На речке на Type
Монашки-то с монахами
В одном монастыре

Спасалися. Не курицу —
Лис, девку подстерег
Монах. Покровско-Тушинский
Поднесь монастырек

Стоит. (Костлявым служкою
Толчок: куды глядишь?
В монастыре том с кружкою
Ходил Распутин Гриш).

Казачество-то в строгости
Держать? Нашел ягнят!
Все воеводы строятся,
А стройки — все-то в ряд.

Горят! Гори, гори, Сибирь —
Нова! Слепи Москву —
Стару! Прыжками рысьими,
Лисьими — к Покрову —

Хвостами — не простыла чтоб
Снедь, вольными людьми:
Иванищу Васильичу
Край, Строгановыми

Как на ладони поданный.
Ломоть про день-про чёрн
Как молодицы по воду —
Молодчики — по корм.

В такой-то — «шкуру сдергивай»
Обход — «свою, д…мак!»
Самопервейшим жерновом
Ко дну пошел Ермак.

Прощай, домоводство!
Прощай, борода!
Прощай, воеводство!
Петрова гнезда

Препестрого пуха,
Превострых когтей
В немецком треухе —
Гагарин Матвей.

Орел-губернатор!
Тот самый орел,
От города на три
Верстищи Тобол

Отведший и в высшей
Коллегии птиц
За взятки повисший
Петровой Юстиц —
Коллегии против.

Дырявый армяк.
Взгляд — смертушки просит.
— Кто? — Федька-Варнак.

Лежу на соломе,
Царей не корю.
— Не ты ли Соймонов,
Жизнь спасший царю?

(С ноздрею-то рваной?)
— Досказывать, что ль?
И сосланный Анной
Вываривать соль

В Охотске.
— В карету!
Вина прощена.
Ноздря — хоть не эта
— А приращена.

И кажный овраг
Про то песенку пел:
Как Федька-Варнак
Губернатором сел
Тобольским.

Потомства
Свет. Ясен-Фенист!
Сибирское солнце —
Чичерин Денис.

В границах несведущ.
Как солнце и дождь
Дававший на немощь,
Дававший на мощь.

Речь русскую »нате« —
Внедривший-словцом,
В раскрытом халате,
С открытым лицом,

С раскрытою горстью
— В морозной соли —
Меж Князем Обдорским
И Ханом-Вали.

…Зато уж и крепко
Любила тебя
Та степушка, степка
Та, степь-Бараба,

Которую — версты
Строптивых кобыл! —
Ты, ровно бы горстью
Соля, — заселил.

— Сей, дяденька, ржицу!
— Тки, девонька, холст!
В тайжище — в травище
— Ужу не проползть —

В уремах, в урманах
— Козе не пролезть —
Денису Иванычу
Вечная честь.

Так, каждой хатенкой
Равнявшей большак,
Сибирский Потемкин
С Таврическим в шаг
Шел.

Да не споткнись шагаючи
О Государства давешний
Столп, то бишь обесчещенный
Меньшикова-Светлейшего
— В красках — досель не умерли!
Труп, ледяную мумию
Тундры — останки мерзлые
Меньшикова в Березове.

(Без Саардамским плотником
Данной, злорадством отнятой
Шпаги — в ножнах не нашивал! —
Только всего-то иавсего —
Тундра, морошка мражена…
Так не попри ж, миражными
Залюбовавшись далями,
Первого государева
Друга…)

Где только вьюга шастает,
Кто б меня приласкал,
Седу? Тобольск, Град-Царствующ
Сибирь, чем был — чем стал!

Как еще вживе числятся-то,
Мертвых окромя,
Твои двадцать три тысячи
Душ, с двадцатью тремя

Церквами — где воровано,
Там молено, казак! —
С здоровыми дворовыми,
Лающими на кряк

Кареты предводительской
В глиняной борозде.
С единственной кондитерской —
Без вывески — в избе…

Не затяни ошибкою:
«Гроб ты мой, гроб соснов!»
С дощатою обшивкою
Стен, досками мостков

И мостовых… И вся-то спит
Мощь… Тёс — тулуп — сугроб
Тобольск, Тобольск, дощатый скит!
Тобольск, дощатый гроб!

Поэзия Новосибирска. Несколько Авторов. Сибирские огни, №10 — ЛитБук

 Александр ПЛИТЧЕНКО

* * *

Ой, как резали быка…

А пока не резали,

Два ножа,

Два мужика

Грелись в доме —

Трезвые.

Ой, как резали быка…

А пока грелись,

Как ревел он в облака

И бодал

Рельс.

Ой, как резали быка…

А пока,

На случай,

Два ножа,

Два мужика

Думали — как лучше?

Ой, как резали быка…

А пока думали,

Были полными бока

И рога —

Дугами.

Как зарезали быка —

Снег теплее мака.

С полотенцем в руках

Заплакала мама.

 

 

ТЕПЛО

 

Почернев от июльской жары,

Пролетая, грачи проорали…

Не пора ль наточить топоры,

Я гляжу, по дрова не пора ли?..

 

Знаю, выправил батя билет

И деляна досмотрена тоже.

Батя хворый. Поможет сосед —

Повалить и доставить поможет.

 

Не сосед, так управлюсь и сам.

Не война… А войною бывало,

Мать тайком ото всех по ночам

От поскотины жерди таскала.

 

На порожке рубила в сенях,

И уж за полночь печь оживала.

И рассвет наш был теплым и пах

Горьковатой корой чернотала…

 

Мир, согретый убогим огнём?

И далёк он, а видится близким.

Мы и ныне безбедно живём

Неизбывным огнём материнским.

 

Как подумаю только о нём —

Слёзы, точно от горького дыма…

Это — родина в сердце моём,

Это — более жизни любимо…

 

Мы теперь без живого огня

Ни единую зиму не встретим,

Пусть хоть вся наезжает родня —

Приютим, обогреем. Приветим.

 

Поработали всласть топоры —

Вдоль плетня от пригона до сенец

Огорожены наши дворы

Золотыми стенами поленниц!

 

 

 Нина ГРЕХОВА

***

Любимейший
из всех,
давно прошедших,
добрейший дождь
в июльской тишине.
Мне кажется,
что это ты мне шепчешь,
как больно ты тоскуешь обо мне.

Любимейший,
добрейший,
виноватый,
ушедший не на год
и ни на два.
Я думала,
слова мои крылаты…
Не долетели до тебя слова.

Опали,
не помогут,
не обнимут
волшебным опереньем сентября.

Зеленый сквер
зачем так чисто вымыт?
В нем холодно
и пусто без тебя.

Отгоревать
однажды,
утомиться —
не дай мне бог
забыть твое тепло.

Минуя время,
тихий дождь струится,
и волочится
по земле крыло.

 

* * *
 

Как долго я тебя любила
И всё ждала,
Что нас рассудят.
Качалась рыжая рябина
На развороте наших судеб.
А листья шёпотом шуршали
И всё боялись,
Что сорву,
И, словно шёлковые шали,
Ложились медленно в траву.
И ветер был
Тягуч и сладок.
И умирающее солнце
Уже не в силах было плакать,
Пристав на крае горизонта.
И было страшно
И отрадно
С тобой проститься навсегда
И вдруг понять,
Что слишком рано
Восходит белая звезда…

 

 

 Александр ДЕНИСЕНКО

* * *

Эти брови платком не сотрешь
И не смоешь водой голубою,
А полюбишь — без них пропадешь,
А разлюбишь — так станут судьбою.

Эти губы вкуснее воды,
Две припухшие в горе облатки —
У вдовы они как медовы,
Но горчей и родней у солдатки.

Этих синих очей купорос,
Эти волосы, полные ветра,
Этих рук потемневшая горсть,
Вечно полная теплого света.

Свянет к осени родины лес,
Потекут наши птицы по небу,
Омывая над церковью крест,
Чтоб сиял он Борису и Глебу.

И тогда возле черных ворот
На разорванных крыльях шинели
В твоих глаз голубой кислород
Я спущусь, чтоб они голубели.

* * *

Покрести на дорогу мне сердце и сокола выпусти,
Отцвели васильки у тебя на высоком лице.
В час вечерний у рощи прощальной прощенье нам выпроси,
Где стонал соловей и дрожали огни на вц.

И за рощей за той, причиняя земле ожидание,
Осень красное платье снимает и дарит тебе.
Вот и будет теперь на лице у меня два страдания:
Как мне вас различать и кого мне любить в сентябре.

Серый гусь просвистит, словно свет собирает от сокола,
И сойдутся они над моей головой в небеси,
И перо упадет мне под ноги с гусиного локона,
Чтобы я написал тебе мертвое слово прости.

Пусть уж лучше как встарь золоченым замком сердце заперто,
Пусть соловушка в роще осенней уронит ключи,
А зима подойдет — упадет в этом месте он замертво,
И сожмется сердечко, как красный кусочек парчи.

Я посею цветы по высокому русскому снегу,
Чтоб играла метель в васильки, васильки, васильки,
Но ударил вернувшийся сокол под сердце с разбегу…
… Гусь летит в середине рыдающей русской строки.

 

 

 

 

Анатолий СОКОЛОВ

 

 

* * *
 

Круша цветочные розетки,
Играет ливень в биллиард
И вздохи парочки в беседке
Оценивает в миллиард.
Должно быть, местный парикмахер
С буфетчицей забрел сюда,
Кусты похожи на монахинь,
Зажмурившихся от стыда.
И в паузе приставив ухо
К решетке, вымытой до швов,
Дождь слушает, но слышит… эхо
Давно разыгранных шаров.

 

* * *
 

Здесь транспорт идет через две остановки,
И сохнет бельишко дешевле веревки,
И злая жена исподлобья глядит,
Как молодость чахнет и бедность смердит.

Здесь дерзкий подросток читает в трамвае
Статьи о барачно-палаточном рае.
Он больше не верит шершавой звезде
И ищет невесту в дворянском гнезде.

Отсюда идет пополнение тюрем,
Из окон, завешенных марлей и тюлем,
Доносятся жалобы вдов и сирот,
Здесь носит ножи запрещенный народ.

За мусорной кучей нелепой игрушкой,
Нахохлившись, в сумерках дремлет церквушка.
Навеки забыта людьми и творцом,
С морщинистым, грязным и кротким лицом.

Шныряет сквозняк под родительским кровом,
И ангел планирует в небе багровом,
И клячу истории гонит поэт
Кривляться на сцене своих оперетт.

И тело в согласии с вычурной модой
Расшатано утром безумной свободой,
А к вечеру тащится с тяжким трудом
Из кожи с костями построенный дом.

Готовясь за море отплыть из Сибири,
С тоской тяжелее купеческой гири,
Тайга под крылом самолета орет…
Привычно московское радио врет.

Пекутся в издательствах пышные книги,
И звезды срывают с небес прощелыги,
И смолоду копят богатство и злость,
Чтоб Родину-мать бросить псам, словно кость.
 

 

 Владимир ЯРЦЕВ

 

* * *

 

Белёные хаты, берёзы, бельё

На длинных шнурах, голубое от синьки…

О, это летящее мимо жильё!

О, светлые эти сатины и ситцы!

 

Такое случается в долгом пути:

На тихом лесном полустанке

Вот так, беспричинно, захочешь сойти,

А поезд промчит без стоянки.

 

 

ИКОНА

 

Отпевали бабушку. Прицерковный парк

Был заснеженным. Не каркало вороньё.

Завещала старая свой нехитрый скарб

По игле-платку всем, кто знал её.

 

А икону главную — никому в родне,

И товарок милостью обошла.

А икону главную — завещала мне,

Забулдыге, грешнику… Вот дела.

 

«В жизни ты один, как осенний лист,

Ветер дунул — по свету полетел.

Ты иконке той, не стыдись, — молись,

Чтобы светлым был дальний твой предел».

 

Чёрной краской поверху имена троих

С указанием занимаемых должностей.

Лишь разок взглянуть — и запомнить их:

«Св. Ц. Елена», «Св. Пр. Пётр», «Св. Бл. Андрей».

 

Помутнела киноварь. Золото отцвело.

И кресты осыпались на груди.

В глухомани ветхое отыщи село —

Образов таких там хоть пруд пруди.

 

Для болящих душ, для скорбящих глаз,

Для нуждой придавленных деревень

Малевал их сотнями богомаз,

Беспробудно путая ночь и день.

 

У иконы бабушкиной неприглядный вид,

Не прельстится ей даже «Вторсырьё».

Я не верю, что она меня сохранит.

Знаю только: я сохраню её.

 

 

 

 Владимир БЕРЯЗЕВ


 

 

ЛАСТОЧКИ КАЗАНСКОГО КРЕМЛЯ

I.
 

Как окликается — строкою ли, звездою? —
Как время катится в Казани золотое
По кладке каменной, над гулкою водою,
Как время катится в Казани золотое!
И на вокзале, и в порту, и на постое,
В Кремле, во сквере и в саду, и на просторе
Эдиля-плеса, и в глуши аудиторий —
Как время катится в Казани золотое…

II.
 

А нам с тобой еще колечко не отлито,
И наша встреча не по замыслу Эвклида.
Лоза склоненная, казанская Лолита,
Княжна, плененная в эпоху Евролита.
Суюмбеке моя, печаль моя и нега,
В твою ли келию заглядывало небо?
Суюмбеке моя, ты в шаге от побега
Из башни-крепости миллениума-века…

III.
 

А над Кремлем — и ни аяты, и ни четьи —
Касатки-ласточки от храма до мечети!
Как диски-молнии, как искры-телеграммы,
Снуют и вьются от мечети и до храма.
Свистят на воздухе, над Башнею завихрясь,
На виражах по траектории — навыхлест!
Их гнезда свиты из мелодии и света,
Из золотых тенет державинского лета…

 

* * *

Паучок, дружище восьмирукий,
Ты зачем плетешь среди зимы
Пряжу одиночества и скуки —
Сеть для ловли пыли или тьмы?

На окне мороз, а не ромашки,
Для охоты — снулая пора.
Ничего, ни мушки, ни букашки,
Ни зануды вечной — комара.

И жилец ничем тебя не сможет
Поддержать. Он сам такой же лох —
Вяжет, нижет, все не подытожит,
Все никак не выкупит залог

Жизни…
Ты же кружево антенны
Слушай дальше, затаясь в углу:
Звон Вселенной? рокоты Геенны?
Сон младенца, неподвластный злу?

 

 

 

 Станислав МИХАЙЛОВ

 

 

* * *

Поеду в Томск, о том, что в Томск поеду,
Пойму по небу дымному, пустому,
По еле прорисованному следу
На просеке лесной, по нитяному

Биенью букв в письме полузнакомки,
Почти забытой Яблоневой Саши…
Лицо ее сияло на иконке
В селе сибирском, в церковке домашней.

Поеду в Томск, где флигель ветхой почты
С причала видел во владеньях сада.
И адрес этот, тайный и неточный,
В предместьях городских искать не надо.

 

 

* * *

Последний трактир у заставы.
А тракт не кончается здесь.
Да только он птичий, картавый,
И глаз от него не отвесть.

Откушаем с кислыми щами
Щербатый стакан первача,
И ноги послушные сами
Наступят на стебель луча.

Трактирщик, а можно ли гречи
Да с ледника кваса подать,
Чего же ты, сын человечий,
Столуешь нас щами опять.

Ни слова чухонец дремучий
Не вымолвит, крошки смахнет…
По кромке густеющей тучи
Багровое пламя взойдет.

Ужели туда нам дорога.
Где палицей грохает гром,
Дней много у Господа Бога,
Побудем еще, подождем.

Трактирщик скрипучие двери
Отвалит, глазами кося.
И с чувством вины и потери
Поймем мы, что песенка вся.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

И где-то в подклети трактирной
Бомжиха исторгнет на свет —
Двух деток, орущих настырно
Молчанию нашему вслед.

Только зарегистрированные пользователи могут голосовать

Стихи о Сибири — короткие и красивые стихотворения поэтов о сибирской природе

Автор Maria На чтение 32 мин. Опубликовано

Марина Цветаева — Сибирь

Казацкая, татарская
Кровь с молоком кобыл
Степных… Тобольск, «Град-Царствующ
Сибирь» — забыл, чем был?

Посадка-то! лошадка-то!
А? — шапка высока!
А шустрота под шапкой-то!
— С доставкой ясака.

Как — «краше сказок няниных
Страна: что в рай — что в Пермь…»
Казаки женок сманенных
Проигрывали в зернь.

Как на земле непаханной
На речке на Type
Монашки-то с монахами
В одном монастыре

Спасалися. Не курицу —
Лис, девку подстерег
Монах. Покровско-Тушинский
Поднесь монастырек

Стоит. (Костлявым служкою
Толчок: куды глядишь?
В монастыре том с кружкою
Ходил Распутин Гриш).

Казачество-то в строгости
Держать? Нашел ягнят!
Все воеводы строятся,
А стройки — все-то в ряд.

Горят! Гори, гори, Сибирь —
Нова! Слепи Москву —
Стару! Прыжками рысьими,
Лисьими — к Покрову —

Хвостами — не простыла чтоб
Снедь, вольными людьми:
Иванищу Васильичу
Край, Строгановыми

Как на ладони поданный.
Ломоть про день-про чёрн
Как молодицы по воду —
Молодчики — по корм.

В такой-то — «шкуру сдергивай»
Обход — «свою, д…мак!»
Самопервейшим жерновом
Ко дну пошел Ермак.

Прощай, домоводство!
Прощай, борода!
Прощай, воеводство!
Петрова гнезда

Препестрого пуха,
Превострых когтей
В немецком треухе —
Гагарин Матвей.

Орел-губернатор!
Тот самый орел,
От города на три
Верстищи Тобол

Отведший и в высшей
Коллегии птиц
За взятки повисший
Петровой Юстиц —
Коллегии против.

Дырявый армяк.
Взгляд — смертушки просит.
— Кто? — Федька-Варнак.

Лежу на соломе,
Царей не корю.
— Не ты ли Соймонов,
Жизнь спасший царю?

(С ноздрею-то рваной?)
— Досказывать, что ль?
И сосланный Анной
Вываривать соль

В Охотске.
— В карету!
Вина прощена.
Ноздря — хоть не эта
— А приращена.

И кажный овраг
Про то песенку пел:
Как Федька-Варнак
Губернатором сел
Тобольским.

Потомства
Свет. Ясен-Фенист!
Сибирское солнце —
Чичерин Денис.

В границах несведущ.
Как солнце и дождь
Дававший на немощь,
Дававший на мощь.

Речь русскую »нате« —
Внедривший-словцом,
В раскрытом халате,
С открытым лицом,

С раскрытою горстью
— В морозной соли —
Меж Князем Обдорским
И Ханом-Вали.

…Зато уж и крепко
Любила тебя
Та степушка, степка
Та, степь-Бараба,

Которую — версты
Строптивых кобыл! —
Ты, ровно бы горстью
Соля, — заселил.

— Сей, дяденька, ржицу!
— Тки, девонька, холст!
В тайжище — в травище
— Ужу не проползть —

В уремах, в урманах
— Козе не пролезть —
Денису Иванычу
Вечная честь.

Так, каждой хатенкой
Равнявшей большак,
Сибирский Потемкин
С Таврическим в шаг
Шел.

Да не споткнись шагаючи
О Государства давешний
Столп, то бишь обесчещенный
Меньшикова-Светлейшего
— В красках — досель не умерли!
Труп, ледяную мумию
Тундры — останки мерзлые
Меньшикова в Березове.

(Без Саардамским плотником
Данной, злорадством отнятой
Шпаги — в ножнах не нашивал! —
Только всего-то иавсего —
Тундра, морошка мражена…
Так не попри ж, миражными
Залюбовавшись далями,
Первого государева
Друга…)

Где только вьюга шастает,
Кто б меня приласкал,
Седу? Тобольск, Град-Царствующ
Сибирь, чем был — чем стал!

Как еще вживе числятся-то,
Мертвых окромя,
Твои двадцать три тысячи
Душ, с двадцатью тремя

Церквами — где воровано,
Там молено, казак! —
С здоровыми дворовыми,
Лающими на кряк

Кареты предводительской
В глиняной борозде.
С единственной кондитерской —
Без вывески — в избе…

Не затяни ошибкою:
«Гроб ты мой, гроб соснов!»
С дощатою обшивкою
Стен, досками мостков

И мостовых… И вся-то спит
Мощь… Тёс — тулуп — сугроб
Тобольск, Тобольск, дощатый скит!
Тобольск, дощатый гроб!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Владимир Высоцкий — Отпишите мне в Сибирь, я — в Сибири!…

Отпишите мне в Сибирь, я — в Сибири!
Лоб стеною прошиби в этом мире!
Отпишите мне письмо до зарплаты,
Чтоб прочесть его я смог до питья-то.

У меня теперь режим номер первый —
Хоть убей, хоть завяжи! — очень скверный.
У меня теперь дела ох в упадке, —
То ли пепел, то ль зола, все в порядке.

Не ходите вы ко мне, это мало,
Мне достаточно вполне персонала.
Напишите мне письмо по-правдивей,
Чтоб я снова стал с умом, нерадивей.

Мне дадут с утра яйцо, даже всмятку,
Не поят меня винцом за десятку,
Есть дают одно дерьмо — для диеты…
Напишите ж мне письмо не про это.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Татьяна Кайгородова — Сибирь — душа России

Сибирский край — не край России,
Сибирь — её Святыня, Храм,
Который кровью оросили
Эпох, причастных к кандалам…
Угрюмость гор, тайги дремучесть, —
Всему причина, — не вина…
У южных пальм другая участь,
Но не бананов ждёт страна:

Сибирь моя полна сокровищ, —
Как тот сапожник — без сапог,
Ценою слёз, ценою крови, —
Исправно платит свой оброк.
Сибирский край – душа России, —
Слезами скорбными чиста…
Здесь жив ещё народ Мессия
С судьбой распятого Христа…

Сибирь проклята и воспета…
В иконной святости старух
Не гаснет добрый лучик света,
Живёт особый, русский дух…
Его церковным мракобесьем
Не затуманить, не достать:
Сибирь не одержима спесью,
«У ней особенная стать»!

Всегда в цепях, не в бриллиантах,
Не разодетая в шелках,
Сибирь, измученным Атлантом,
Россию держит на руках!
Уж как Сибирь не поносили,
Не распинали, как Христа, —
Жива Сибирь – жива Россия,
До боли истина проста!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Николай Рубцов — В сибирской деревне

То желтый куст,
То лодка кверху днищем,
То колесо тележное
В грязи…
Меж лопухов —
Его, наверно, ищут —
Сидит малыш,
Щенок скулит вблизи.

Скулит щенок
И все ползет к ребенку,
А тот забыл,
Наверное, о нем,-
К ромашке тянет
Слабую ручонку
И говорит…
Бог ведает, о чем!..

Какой покой!
Здесь разве только осень
Над ледоносной
Мечется рекой,
Но крепче сон,
Когда в ночи глухой
Со всех сторон
Шумят вершины сосен,

Когда привычно
Слышатся в чесу
Осин тоскливых
Стоны и молитвы,-
В такую глушь
Вернувшись после битвы,
Какой солдат
Не уронил слезу?

Случайный гость,
Я здесь ищу жилище
И вот пою
Про уголок Руси,
Где желтый куст,
И лодка кверху днищем,
И колесо,
Забытое в грязи…

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Анатолий Загрядский — Сибирь

Немало песен о Сибири сложено.
Немало разных сложено стихов.
Богатый край — по статусу положено,
Иметь друзей, а так же и врагов.

Как много жизней было здесь поломано.
В тайге и копях — настоящий ад.
Людей так много в штабели уложено,
В глубоких ямах до сих пор лежат.

Здесь много встреч, нежданных, романтических
И по-сибирски преданных людей.
Здесь много наций жизнью перемешанных,
Сибирь считают Родиной своей.

Сибирь — Сибирь, Земля моя любимая.
Из края в край тебя не обойдешь!
Сибирь — Сибирь, земля моя родимая,
Таких красот на Свете не найдешь!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Екатерина Сидорова — Родная Сибирь

Сибирь! Сибирь моя родная!
Мы навсегда душой в тебя вросли!
От лютых зим мы иногда страдаем,
Но нет, Сибирь, родней тебя земли!

Ни бури, ни метели, ни морозы
Не запугают, нас, сибиряков.
В садах растут прекраснейшие розы,
Разнообразие плодовых и цветов!

Ты нас пугаешь долгою зимою,
А мы тебе любовь всю отдаём,
Считая тебя самою родною,
Гордимся, что в Сибири мы живём!

Твои просторы и поля без края,
И запахи черёмух по весне,
Сирень и «огоньки» нас восхищают:
На всей Земле природы нет нежней!

Сибирь моя! Земля моя родная!
Ты, словно мать, сурова и нежна!
Тебя мы не сменяем на Канары,
Ведь ты, Сибирь, как мать, у нас одна!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Александр Гаврюшкин — Сибирь

Деревья в снежном одеянье
Вокруг, куда не бросишь взгляд,
Здесь годы, судьбы, расстоянья,
Незримо сквозь века летят.

Среди вселенского полета,
Мы видим беглый русский люд,
Бояр он не приемля гнета,
Нашел в Сибири свой приют.

Истории мгновенья тают,
Одно сменяясь за другим,
В Сибири ночи дни сменяют,
И каждый миг тайгой храним.

Запомнила тайга Сибири
Как бил Кучума здесь Ермак,
И как в суровом этом мире
Шукшин нес на плечах рюкзак,

Как на медведя в одиночку,
С рогатиной наперевес,
Охотник шел и ставил точку,
Сибирский помнит это лес.

Он помнит русских староверов,
Тех, кто молитву сотворя,
Ради своей суровой веры,
В Сибирь бежали от царя.

Сибирь, земля моя без края,
Суровой блещет красотой,
Руси любимой дочь родная,
С широкой русскою душой.

Здесь снежное тайги раздолье,
Здесь кедр с сосною говорит,
Здесь, среди этого приволья,
Остановившись время спит.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Николай Кобец — Сибирь

Сибирь! Сибирь!
Цветущая, родная,
Я вырос на твоих глазах,
Луга зелёные,
поля без края
И пенье птиц
в берёзовых ветвях-
Всё близко сердцу,
Я забыть не в силах
Чарующей красы твоей.

Сибирь! Сибирь!
Меня ты окрылила,
Любовь навек
зажгла в груди моей.
Где б ни был я,
ты знай, всегда с тобою,
В душе твоё тепло храню.
Сибирь!-Мне это
слово дорогое,
Как мать родную я тебя люблю!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Павел Васильев — Сибирь!...

Сибирь!
Все ненасытнее и злей
Кедровой шкурой дебрей обрастая,
Ты бережешь
В трущобной мгле своей
Задымленную проседь соболей
И горный снег
Бесценных горностаев.
Под облаками пенятся костры…
И вперерез тяжелому прибою,
Взрывая воду,
Плещут осетры,
Толпясь над самой
Обскою губою.
Сибирь, когда ты на путях иных
Встаешь, звеня,
В невиданном расцвете,
Мы на просторах
Вздыбленных твоих
Берем ружье и опускаем сети.
И город твой, наряженный в бетон,
Поднявшись сквозь урманы и болота.
Сзывает вновь
К себе со всех сторон
От промыслов работников охоты.
Следя пути по перелетам птиц.
По голубым проталинам туманов
Несут тунгусы от лесных границ
Мех барсуков и рыжий мех лисиц.
Прокушенный оскаленным капканом.
Крутая Обь и вспененный Иртыш
Скрестили крепко
Взбухнувшие жилы,
И, раздвигая лодками камыш,
Спешат на съезд
От промысловых крыш
Нахмуренные старожилы…
И на призыв знакомый горячей
Страна охоты
Мужественно встала
От казахстанских выжженных степей
До берегов кудлатого Байкала.
Сибирь, Сибирь!
Ты затаилась злей,
Кедровой шкурой дебрей обрастая,
Но для республики
Найдем во мгле твоей
Задымленную проседь соболей
И горный снег
Бесценных горностаев!..

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Александр Твардовский — Ещё о Сибири

Сибирь не любит насаждений —
Не зря в народе говорят.
Порой пятна листвяной тени
На сто дворов не встретит взяглд.

И суть не в том, что злы морозы, —
Не о вишнёвых речь садах, —
Но хоть бы ствол мелькнул берёзы
Иль куст рябины на задах.

Домов обвветренная серость,
Задворков голых скучный вид, —
Вся неприятная оседлость —
Она о многом говорит.

О том, как деды в диком крае
За трудным пашенным добром
Ходили в бой, отодвигая
Тайгу огнём и топором;

Тайгу, что их теснила темью
И свой вела из года в год
На тех завидных, жирных землях
Извечный севооборот.

Какая к лесу будет жалость,
зачем он был — тот самый куст:
За ним тайга вблизи держалась,
И мрак, и глушь, и зверь, и гнус…

Нет, даже спрашивать неловко
Насчет посадочных забот
В таких местах, где раскорчевка
И нынче в поле — жаркий пот;

Где ради каждой новой сотки
Земли из-под вчерашних пней
Гремят бульдозеры, лебёдки,
Взрывчатка ухает на ней…

Все так. Но тем ещё дороже
Душе моей, когда порой
И здесь увидишь вдоль дороги
Березок юных ровный строй;

Цепочку елей малолетних,
Подростков тополей чреду, —
Они для глаза тем приметней,
Что вся тайга ещё в виду;

Вся эта просека Сибири
Вдоль знаменитого шоссе, —
Вовек без надобности были
Ей даже думы о красе.

И светлой верю я примете,
Не в дальних далях вижу срок,
Когда и этот край на свете
Мы обратим до пяди впрок, —

С не меньшей, может быть, любовью,
Чем та, что знают на земле
Сады и рощи Подмосковья
Иль Крым, ухоженный в тепле.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Владимир Уткин — Сибирь

Бесконечны просторы и тысячи рек,
И шагами тайгу не измерить.
Мироздания тайна здесь скрыта навек —
В этот миф мне так хочется верить.
И раскинулась дивная сказка — Сибирь,
От Урала до сопок Приморья.
И куда ни взгляни — необъятная ширь,
Гор, долин и степного раздолья.
В ярком солнце искрится хрусталь родников,
И вода в них, конечно, — святая!
Белой ватой плывут корабли облаков,
А земли красота — неземная.
Изумрудного цвета — весенний наряд
У осины, ольхи и берёзы.
Словно девицы, стройно берёзки стоят,
В ожидании лета их грёзы…
Полевыми цветами колышется мир,
И черёмухи запах дурманит…
В вышине яркий цвет — «васильковый сапфир»
Нас в полёт, в небеса, так и манит.
Мчится лето и дарит ромашковый рай,
Разнотравье умыто росою…
Земляникой, грибами наполнился край,
Пеньем птиц и небес синевою.
Буйство красок разлито осенней порой,
В одеяньи — тайга золотая.
И природы пейзаж отражает покой,
Зимних вьюг и ветров ожидая.
Ведь зима здесь — царица, пришла до весны,
Мягким пухом укутав все ели.
Снегопад — из чистейшей, как мел, белизны,
Исчезает с приходом капели.
Исполином, Сибирь, ты привиделась мне,
Твоей мощью пленен безрассудно!
Я гигантский мой край часто вижу во сне,
И от счастья мне дышится трудно…

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Павел Васильев — Сибирь, настанет ли такое

Сибирь, настанет ли такое,
Придет ли день и год, когда
Вдруг зашумят, уставши от покоя,
В бетон наряженные города?

Я уж давно и навсегда бродяга,
Но верю крепко: повернется жизнь,
И средь тайги сибирские Чикаго
До облаков поднимут этажи.

Плывут и падают высокие закаты
И плавят краски на зеленом льду,
Трясет рогами вспугнутый сохатый
И громко фыркает, почуявши беду.

Все дальше вглубь теперь уходят звери,
Но не уйти им от своей судьбы.
И старожилы больше уж не верят
В давно пропетую и каторжную быль.

Теперь иные подвиги и вкусы,
Моя страна, спеши сменить скорей
Те бусы
Из клыков зверей —
На электрические бусы!..

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Елена Богданова — О Сибири

Я по белому снегу снежному
Твердой поступью с хрустом пройду,
Не нужны мне моря безбрежные,
Лишь в Сибири я счастье найду!
От мороза лицо все красное,
Ведь мороз у нас жжет, не щадя.
Только небо лазурное, ясное,
И просторами дышит земля.
Здесь пушистые кедры, огромные,
Раскидавшись в тайне вековой,
Вам помашут лапами томными
И укажут дорогу домой..
Если сердце твое горячее,
Этот край не забудет никак,
Ты в душе человек настоящий,
Я тобою горжусь, Сибиряк!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Михаил Зенкевич — Сибирь

Железносонный, обвитый
Спектрами пляшущих молний,
Полярною ночью безмолвней
Обгладывает тундры Океан Ледовитый.
И сквозь ляпис-лазурные льды,
На белом погосте,
Где так редки песцов и медведей следы,
Томятся о пламени — залежи руды,
И о плоти — мамонтов желтые кости.
Но еще не затих
Таящийся в прибое лиственниц и пихт
Отгул отошедших веков, когда
Ржавокосмых слонов многоплодные стада,
За вожаком прорезывая кипящую пену,
Что взбил в студеной воде лосось,
Относимые напором и теченьем, вкось
Медленно переплывали золотоносную Лену.
И, вылезая, отряхивались и уходили в тайгу.
А длинношерстный носорог на бегу,
Обшаривая кровавыми глазками веки,
Доламывал проложенные мамонтом просеки.
И колыхался и перекатывался на коротких стопах.
И в реке, опиваясь влагой сладкой,
Освежал болтающийся пудовой складкой
Слепнями облепленный воспаленный пах…
А в июньскую полночь, когда размолот
И расплавлен сумрак, и мягко кует
Светозарного солнца электрический молот
На зеленые глыбы крошащийся лед,-
Грезится Полюсу, что вновь к нему
Ластятся, покидая подводную тьму,
Девственных архипелагов коралловые ожерелья,
И ночами в теплой лагунной воде
Дремлют, устав от прожорливого веселья,
Плезиозавры,
Чудовищные подобия черных лебедей.
И, освещая молнией их змеиные глаза,
В пучину ливнями еще не канув,
Силится притушить, надвигаясь, гроза
Взрывы лихорадочно пульсирующих вулканов…
Знать, не зря,
Когда от ливонских поморий
Самого грозного царя
Отодвинул Стефан Баторий,-
Не захотелось на Красной площади в Москве
Лечь под топор удалой голове,
И по студеным омутам Иртыша
Предсмертной тоскою заныла душа…
Сгинул Ермак,
Но, как путь из варяг в греки,
Стлали за волоком волок,
К полюсу под огненный полог
Текущие разливами реки.
И с таежных дебрей и тундровых полей
Собирала мерзлая земля ясак —
Золото, Мамонтову кость, соболей.
Необъятная! Пало на долю твою —
Рас и пустынь вскорчевать целину,
Европу и Азию спаять в одну
Евразию — народовластии семью.
Вставай же, вставай,
Как мамонт, воскресший алою льдиной,
К незакатному солнцу на зов лебединый,
Ледовитым океаном взлелеянный край!

Стихи о Сибири

Оксана Сибирь — Сибирь

Сибирская земля — Отечество героев,
Пусть не дошла война до глубины лесов.
Но сколько отдала перед последним боем —
Своих седых голов и детских голосов.

В своих просторах мерзлых взрастила поколения —
Художников, поэтов, спортсменов мировых.
И рук не опускала в конвульсиях сомнений,
Ведь помыслы людей всегда были чисты.

Сибирские леса — многообразье судеб,
Проходит лабиринтом над пропастью тайги.
Хмельная красота — ее не позабудет,
Кто видел хоть глазком бескрайние круги.

Сибирские поля и тут свои герои!
Здесь все под силу людям, не страшен им мороз.
Зависит урожай от стойкости порою,
И по плечу любой, заоблачный прогноз!

Сибирское тепло — не только лес и уголь,
Тепло души людей, распахнутых в разнос!
Радушие, хлеб-соль, заманчивая удаль,
Открытый мир сердец, корнями в землю врос!

Сибирское здоровье — пусть и слегка подводит,
Под сапогами лекарь, лишь только наклонись.
Не каждому дано, не всякому подходит.
Ключ подобрать сумеешь, и в пояс поклонись!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Наум Коржавин — В Сибири

Дома и деревья слезятся,
И речка в тумане черна,
И просто нельзя догадаться,
Что это апрель и весна.
А вдоль берегов огороды,
Дождями набухшая грязь…
По правде, такая погода
Мне по сердцу нынче как раз.
Я думал, что век мой уж прожит,
Что беды лишили огня…
И рад я, что ветер тревожит,
Что тучами давит меня.
Шаги хоть по грязи, но быстры.
Приятно идти и дышать…
Иду. На свободу. На выстрел.
На все, что дерзнет помешать.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Дмитрий Кедрин — Станция Зима

Говорят, что есть в глухой Сибири
Маленькая станция Зима.
Там сугробы метра в три-четыре
Заметают низкие дома.

В ту лесную глушь еще ни разу
Не летал немецкий самолет.
Там лишь сторож ночью у лабазов
Костылем в сухую доску бьет.

Там порой увидишь, как морошку
Из-под снега выкопал медведь.
У незатемненного окошка
Можно от чайку осоловеть.

Там судьба людская, точно нитка,
Не спеша бежит с веретена.
Ни одна тяжелая зенитка
В том краю далеком не слышна.

Там крепки бревенчатые срубы,
Тяжелы дубовые кряжи.
Сибирячек розовые губы
В том краю по-прежнему свежи.

В старых дуплах тьму лесных орехов
Белки запасают до весны…
Я б на эту станцию поехал
Отдохнуть от грохота войны.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Эдуард Асадов — В тайге

В светлом инее берёзы.
Злы в Сибири холода!
Речка скрылась от мороза
Под тяжёлый панцирь льда.

Кедры в белых рукавицах
Молчаливо-высоки…
Жадно нюхает лисица
Деревенские дымки…

На сугробах птичий росчерк,
Ель припудрена снежком,
Дятел, греясь, как извозчик,
О крыло стучит крылом…

Завалил берлогу свежий
Снег. Мороз трещит окрест…
Спит в своей дохе медвежьей
Сам «хозяин» здешних мест…

Только белка-непоседа,
Глаз ореховый кося,
Мчит по веткам, для обеда
Шишку крепкую неся…

Ближний куст ударил громом…
Оборвав свой быстрый бег,
Белка светло-серым комом
Полетела в рыхлый снег…

Эхо в троекратной силе
Гулко ахнуло вокруг.
Кедры, вздрогнув, уронили
Рукавицы с длинных рук…

Человек скользит на лыжах,
Ручейками след бежит.
Средь лисиц пунцово-рыжих
Белка серая лежит.

Сумрак в лес ползёт сторожко,
И на веточках осин
Льда стеклянные серёжки
Загорелись под рубин…

Вновь от гула встрепенулся
Лес на целую версту,
Только лучше бы вернулся
Или просто промахнулся
Парень в эту красоту!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Александр Бойчук — Земля Сибирская

Земля Российская, земля Сибирская,
Земля Камчатская и Азиатская.
Леса дремучие, метели жгучие,
Такая теплая моя Сибирь.

Земля равнинная, земля былинная,
Земля таежная, непроходимая.
Гостеприимная и неделимая,
Такая теплая моя Сибирь.

Земля Алтайская и Забайкальская,
Земля угрюмая, как старец мудрая,
Земля суровая, открытья новые,
Такая теплая моя Сибирь.

Земля Уральская и Прибайкальская
Река Амур и Енисей,
Земля Таймырская и океанская,
Сибирь открыта для друзей.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Георгий Маслов — И я покину край Сибири…

И я покину край Сибири,
Где музы, песни и вино,
И был Георгий Маслов в мире,
Иль не был — будет все равно.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Георгий Маслов — Я – декабрист в пустынной Сибири…

Я – декабрист в пустынной Сибири,
И ты не можешь приехать
В мое изгнанье.
Слушай – проснемся!
Ведь это было
Сто лет тому назад.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Иван Никитин — Сибирь!.. Напишешь это слово…

Сибирь!.. Напишешь это слово —
И вдруг свободная мечта
Меня уносит в край суровый.
Природы дикой красота
Вдали встаёт передо мною.
И, мнится, вижу я Байкал
С его прозрачной глубиною,
И цепи гор с громадой скал,
И бесконечную равнину
Вокруг белеющих снегов,
И грозных, девственных лесов
Необозримую вершину…
Но вот проходит этот бред,
И снова видишь пред собою:
Диван с подушкою худою,
Комод, старинный туалет,
Семь стульев, стол на жалких ножках,
Навоз какой-то на полу,
Цветы в каких-то глупых плошках
И, наконец, кота в углу,
Да вот пришёл старик сердитый,
О похоронах говорит
И, кажется, меня бранит,
Что моей тётки гроб открытый
До церкви я не проводил.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Роман Солнцев — В Сибири ненастное лето...

В Сибири ненастное лето.
В июле и дождь, и ветра.
Картошка не выдала цвета,
трава поднялась, как гора.
А в небе лишь мрака движенье,
рождение зябкой воды…
А если и вспыхнет свеченье,
то – свет самолетной звезды…

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Маргарита Алигер — Деревня Кукой

Есть в Восточной Сибири деревня Кукой
горстка изб над таежной рекой.

За деревней на взгорье — поля и луга,
а за ними стеною тайга.

В сорок первом, когда наступали враги,
проводила деревня от милой тайги

взвод отцов и мужей, взвод сибирских
солдат.
Ни один не вернулся назад.

И остались в Кукое, у светлой реки,
только дети, да женщины, да старики.

Молодые ребята, едва подросли,
на большие сибирские стройки ушли.

Не играют тут свадеб, не родят детей.
Жизнь без всяких прикрас, безо всяких затей.

Ранним-рано кукоевцы гасят огонь.
Никогда не играет в Кукое гармонь.

Ни вечерки какой, ни гуляния нет.
Только вдовья кручина — считай сколько лет.

А кругом синева, а кругом красота,
заповедные, хлебные наши места,
незакатные зори да водная ширь,
необъятная наша Сибирь.

Наезжает в Кукой по дороге лесной
человек дорогой — секретарь областной.

Собираются люди — уж так повелось.
Разговор по душам… За вопросом вопрос…

Сколько раз он в заботе своей
предлагал переехать в соседний колхоз:
дескать, все-таки там веселей.

— Нет,— ему отвечали,— не стоит труда.
Ни к чему. От себя не уйдешь никуда.

Это — наше родное, земля наша, труд…
Никуда не поедем, останемся тут.

Обойдется! Сиротки гляди как растут —
и вечерки начнутся, гулянки пойдут.

И гармонь заиграет, и хватит окрест
молодцов женихов и красавиц невест.

Станет весело, людно, тоска нипочем…
Так о чем моя дума, о чем?

А о том, что прошли молодые года,
не согреть никогда, не вернуть никогда…

А о том, что одна у нас доля с тобой,
друг мой сильный и мудрый, деревня Кукой.

Мы свое испытанье достойно снесли,
но ребята у нас без отцов подросли.

Но еще не утихла душевная боль,
но еще на ресницах не высохла соль.

Не забыли, не справились мы до конца —
все горят обожженные наши сердца.

Кто же, где же, в какой нелюдской стороне
заикнуться посмеет о новой войне!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Иосиф Уткин — Родина

Ты не будешь любовью пройдена,
Как не будешь пройдена вширь,
Моя снежная, зябкая родина,
Старушонка седая — Сибирь!

Хоть совсем ты теперь не такая,
Времена — что по ветру дым:
Говорят, даже раньше тают
И твои голубые льды.

Не такая!
А белый и вьюжный
Мне буран завывает:
«Айда!»
Потому что совсем не хуже
Черно-бурая стала тайга;

Потому что на гиблой дороге
Еще часто, качаясь, идет
И татарин — байбак кривоногий,
И барсук остроскулый — ойрот.

Ах, старушка!
Буянный и вьюжный,
Мне буран завывает:
«Айда!»
Потому что совсем не хуже
Черно-бурая стала тайга…

А к тебе и на лучших оленях
Мне теперь не добраться к весне:
Я зимую, где мудрый Ленин
Отдыхает в полярном сне.

Только здесь не останусь долго:
Убегу я в Сибирь,- что ни будь!
Хорошо погоняться за волком,
Хорошо в зимовьеприкурнуть!

Ты не бойся — я здесь не подохну!
Мой родной криволапый медведь!
Эх, на день бы собачью доху,
Хоть на день
Поносить,
Одеть…

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Илья Фаликов — Сибирь. Шаман

Ошеломительно узнать,
что существует Дева-Мать
в молениях шамана.
Лицо проявится мое
в молочном озере ее,
а с неба сходит манна.

В пределах Белого Творца
подобной пище нет конца,
и белая Береза
листвой грохочет золотой
над смоляною головой
большого виртуоза.

Его возвышенная песнь —
моя порушенная спесь,
внезапная догадка —
его золотоносный ген
внутри моих струится вен
на глубине распадка.

Заглохли птицы по кустам.
Молчат Бальмонт и Мандельштам.
И белая Корова
летает, синей становясь.
Верхом на ней сияет князь
божественного слова.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Илья Фоняков — Воспоминание об Академгородке в Сибири

Ты помнишь ли кафе «Под интегралом»,
Свободу в карнавальном колпаке?
Где ж разгуляться интеллектуалам,
Как не в научном дальнем городке!
Brainstorming, и вскипали вал за валом,
Прожекты воздвигались на песке.
Партийным и чиновным генералам
Икалось, вероятно, вдалеке.
Два этажа: числитель/знаменатель,
И ты, гуманитарий-созерцатель,
В компании занозистых ребят,
Которые влюблялись, водку пили,
По будням мощь империи крепили,
По выходным — читали самиздат.

Стихи о Сибири

Константин Бальмонт

Сибирь — серебряное слово.
Светясь, ему сказать дано,
Что драгоценней в ней основа:
В Сибири золотое дно.
И златоверхого Алтая
Заря, смотря и в высь, и в ширь,
Гласит, под солнцем расцветая,
Что будет вольною Сибирь.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Владимир Британишский — Сибирь

Восторженный журналист
из польской молодежной газеты,
едва взглянув на Сибирь
с борта ТУ-114,
сразу же понял и полюбил
первый концерт Чайковского.
Я предпочитаю Мусоргского,
но дело не в этом, —
Сибирь
действительно развивает в людях
пространственное воображение,
которого мне так не хватало
в тесной институтской аудитории
над абстрактным эпюром
по начертательной геометрии.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Владимир Британишский — Когда потянет нас на компромисс

Когда потянет нас на компромисс,
захочется склониться к перемирью,
как просто — будто реку перекрыть! —
все будничное прекратить
Сибирью.

Так просто —
будто руку протянуть
через Урал
и той воды напиться.
И снова повторить свой первый путь
(теперь уже не нужно торопиться!)…

Не сомневался.
Жребий не кидал.
Не проявил ни капли безрассудства.
Я знал:
в Сибирь,
как реки в океан,
все обстоятельства мои стекутся.

Я карту толковал.
Я колдовал
над Западно-Сибирской котловиной.

Я трактовал ее как котлован
строительства.
Котел неутолимый.
Реактор страсти сверстников моих
все, наконец, устроить так, как надо…
Едва из-под опеки деканата,
уже авторитеты отменив…

О молодость!
Когда, на склоне лет,
на землю ты меня с орбиты спустишь,
пусть скрасит старость,
облегчит мне участь,
пусть просветлит меня
Сибири след.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Семизаров Владимир

Это — моя Сибирь!
Мне ли бояться холода?
Вон красногрудый снегирь
Смотрит игриво и молодо.

Ночью закружит метель,
Лягут сугробы лохматые,
Утром, чтоб выйти за дверь,
Путь расчищаю лопатою.

Если — далёкий путь,
Если — мороз и немаленький,
В розвальни — тёплый тулуп,
Ноги — в подшитые валенки.

И уж не страшен мороз,
Хоть он и тридцатиградусный.
Серый рванул и понес
Резво, размашисто, радостно.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Екатерина Гармония

Сибирь, как же ты красива,
Погода легка, игрива.
В горах спуски и подъемы,
Текут реки, водоемы.

Полями щедра, лесами,
Озерами, небесами,
Цветами, кустами, мхами,
И вестами с женихами.

Сибирь ты одна такая,
Для нас людей мастерская.
Природных богатств не счесть,
А жить здесь большая честь.

Сибирские здесь просторы,
На окнах зимой узоры.
Природа едина с нами,
С ее дочерьми, сынами.

Людей союз энергичен,
Животный мир фееричен.
Живем на земле счастливой,
Грядущее с перспективой.

Сибирь ты одна такая,
Для нас людей мастерская.
Природных богатств не счесть,
А жить здесь большая честь.

Свои у Сибири нравы.
Земля дарит шишки, травы,
Грибы, ягоды, породы —
Ресурсы щедрой природы.

Весной прилетают птицы,
В зелени летом теплицы,
Затем золотая осень,
Зима: мороз, снег и просинь.

Сибирь ты одна такая,
Для нас людей мастерская.
Природных богатств не счесть,
А жить здесь большая честь.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Галина Галу

Сибирь — характер Планеты
Сибирь, красива всегда!
твои полноводные реки —
богатство природы Земля!

Здесь люди полны вдохновением,
закалка от жизни видна…
здесь знают сибирское пение,
… метели поют всем сполна…

Народом истории ссыльной,
согреты Сибирью года…
ты личность России могучей
… тайга полюбила тебя…

Здесь мощные жилы природы
вершили закалку людей…
Сибирь — это сильные духом,
рожденных твоих сыновей!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Сергей Помазкин

Сибирь давно живет во благо человека.
Цени её природные дары!
Иначе человек — осиротеешь.
Без неба, света Солнца и воды!

Зеленая листва и неба синева.
Под Солнца ясного, пленящими лучами.
В лесу реки прозрачная слеза
Спешит в объятия великого Байкала!

Люби её кристальные ручьи,
Лесов бескрайних кроны вековые.
Тогда ты будешь счастлив сибиряк!
Ведь не нужны тебе края чужие.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Юлия Борисова

В Сибири Саяны горные,
В Сибири такой простор,
Меня ожидают гордые
Отроги саянских гор.

«Саяны» — ведь что за слово-то?
Нездешний какой язык.
А жизней здесь перемолото…
Тайга загасила крик.

Всю горечь впитала губкою
Байкальская бирюза,
Но плачет сосна зарубкою,
Горька у сосны слеза.

Но стоит дышать таёжностью
И стоит Сибирь любить.
И плакать над невозможностью
Историю изменить.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Юрий Веригин

Я никогда в Сибири не был,
Но манят дальние края,
Где кедр древнейший глядя в небо
Обнимет кроною меня.
Где ветер травами играет,
Волной зеленой, как рекой.
Березкам косы заплетает
Своей прохладною рукой.
Где сопки в белой дымке тают,
Зовут в неведомую даль.
Озера-блюдца отражают
Веков прошедшую печаль.
Стоят утесы-исполины
И гордо смотрят свысока.
Звенят угрюмые долины,
По камням катится река.
Сибирь-Сибирь,
Богатый край.
Кому-то — мрак!
Кому-то — рай!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Иван Краснов

В Сибири не было войны,
Но бесконечны павших списки.
В Сибири не было войны,
Но в каждом парке обелиски.

Сибирь, кормившая страну,
Ждала нас, мучась и печалясь.
Из ста, ушедших на войну
Всего лишь трое возвращались.

В Сибири не было войны,
Но ширилась Сибирь полками,
И лучших воинов страны
С тех пор зовут сибиряками.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Что Сибирь для меня — слово ходкое!
Неожиданная находка?
Нет, Сибирь — мне по праву данное,
Неразмотанное приданое.
Ты лицо снегами бели,
Мне уверенней быть вели.
Ты мне гордость мою утрой.
Ты судьбу мне крепко устрой.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Игнатий Рождественский

Где ещё найдёшь края такие —
Хоть пройди полсвета, полземли?
Здесь у нас потоки буревые,
Соболя, пшеницы наливные,
Лиственницы, скалы, хрустали.

Здесь у нас морошка и черника,
Сливы, не боящиеся зим,
Люди здесь от мала до велика
Хлебосольством славятся своим.

Где найдёшь места такие в мире?
Столько птиц и рыбьих косяков!
Столько леса, пашен и лугов!
Столько светлой, необъятной шири!

Я себя не мыслю без Сибири,
Без моих родных сибиряков!

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Екатерина Припутнева

Мы дети Сибири, счастливые дети
Она нам родная земля.
Вы помните горки лесные,сугробы
Ведь это забыть нельзя!
Нам в детстве казалось, что ели как стражи
Спасут и укроют от бед.
Сибирь в нашем сердце, богатство наше
И нет нас счастливей, нет!
Зимою морозы под тридцать, не страшно
Бежали скорей гулять.
Тогда открывалась вся зимняя сказка,
Тайга начинала сиять.
И, будто, серебряным все становилось,
И руки щипал мороз.
Сейчас уже, кажется, это всё снилось
И, будто, сто лет пронеслось.
Давно уже дети Сибири ни дети,
Разъехались кто куда.
Но мы навсегда, на всю жизнь запомним
Сибирь это наша земля.
И больше нигде нет такой природы,
И счастья такого нет.
Мы в памяти будем беречь эти годы.
Они словно солнца свет.

≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈≈

Виктор Павлов

От Уральских гор до Океана
От Морей студеных до Степи
Пролегла великая держава
Русская красавица Сибирь.
Города её, как твердь земная
На брегах великих рек стоят,
А вокруг леса невидно края
О раздолье местном говорят.
Расстоянья там совсем иные
Транспорт изумительный порой,
Ну, а люди — рыцари Сибири
Каждый будто сказочный герой.
Для заезжих климат непривычный
И не каждый может там прожить.
Нужно в тех краях, хотя б родиться,
Чтоб одной душой с Сибирью жить.

 

Знаменитые английские поэты и поэмы

А
Мэтью Арнольд (45)
(1822 — 1888)
Джейн Остин (13)
(1775–1817)
Ричард Алдингтон (12)
(1892-1962)
Ласселлес Аберкромби (6)
(1881-1938)
Сара Флауэр Адамс (6)
(1805–1848)
Уильям Аллингем (31)
(1821 — 1889)
Кингсли Эмис (1)
(1922–1995)
Альфред Остин (4)
(1835-1913)
В
Уильям Блейк (131)
(1757 — 1827)
Элизабет Барретт Браунинг (114)
(1809 — 1861)
Роберт Браунинг (110)
(1812–1889)
Лорд Байрон (86)
(1788 — 1824)
Андре Бретон (5)
(1896-1966)
Энн Брэдстрит (34)
(1612–1672)
Руперт Брук (102)
(1887-1915)
Эмили Бронте (56)
(1818–1848)
Шарлотта Бронте (24)
(1816–1855)
Томас Эдвард Браун (13)
(1830 — 1897)
Роберт Сеймур Бриджес (24)
(1844-1930)
Анн Бронте (59)
(1820–1849)
Уильям Барнс (12)
(1801 — 1886)
Лоуренс Биньон (16)
(1869-1943)
Джон Бетджеман (48)
(1906 — 1984)
Томас Блэкберн (3)
(1916-1977)
Уильям Лайл Боулз (28)
(1762 — 1850)
Джордж Брэдли (1)
(1821 — 1903)
Эдвин Брок (1)
(1927 — 1997)
Уильям Браун (6)
(1590–1645)
Джон Боденхэм (1)
(1600-настоящее время)
Рос Барбер (1)
(1964-настоящее время)
Грэм Берчелл (5)
(1950-настоящее время)
С
Джон Клэр (34)
(1793 — 1864)
Льюис Кэрролл (73)
(1832–1898)
Сэмюэл Кольридж (82)
(1772–1834)
Джеффри Чосер (14)
(1343–1400)
Алистер Кроули (49)
(1875-1947)
Мэри Элизабет Кольридж (16)
(1861-1907)
Уильям Каупер (87)
(1731–1800)
Ричард Крэшоу (20)
(1613 — 1650)
Артур Хью Клаф (17)
(1819 — 1861)
Томас Чаттертон (15)
(1752 — 1770)
г.К. Честертон (59)
(1874 — 1936)
Леди Мэри Чадли (4)
(1656 — 1710)
Томас Кэрью (34)
(1595 — 1645)
Авраам Коули (1)
(1618–1667)
Элиза Кук (5)
(1818 — 1889)
D
Джон Донн (70)
(1572 — 1631)
Джон Драйден (25)
(1631 — 1700)
Кейт Дуглас (5)
(1920-1944)
Майкл Дрейтон (80)
(1563 — 1631)
Джон Дэвидсон (12)
(1857-1909)
Эрнест Доусон (14)
(1867-1900)
Уильям Драммонд (6)
(1585–1649)
Хелен Данмор (1)
(1952-настоящее время)
E
Джордж Элиот (9)
(1819 — 1880)
Джеральд Ингланд (6)
(1946-настоящее время)
Ян Эмберсон (11)
(1936 — настоящее время)
Ребекка Элсон (2)
(1960-1999)
F
Эдвард Фицджеральд (4)
(1809 — 1883)
Энн Кингсмилл Финч (67)
(1661 — 1720)
Томас Флэтман (3)
(1637 — 1688)
Джон Флетчер (14)
(1579 — 1625)
G
Роберт Грейвс (74)
(1895 — 1985)
Эдгар Альберт Гест (9)
(1881-1959)
Томас Грей (11)
(1716 — 1771)
Том Ганн (3)
(1929-2004)
Сидней Годольфин (4)
(1645-1712)
Адриан Грин (8)
(1946-настоящее время)
Rg Gregory (142)
(1928-настоящее время)
H
Тед Хьюз (28)
(1930 — 1998)
Томас Харди (217)
(1840-1928)
Роберт Херрик (282)
(1591 — 1674)
Джерард Мэнли Хопкинс (84)
(1844 — 1889)
Тони Харрисон (8)
(1937-настоящее время)
А.Э. Хаусман (81)
(1859 — 1936)
Джеймс Генри Ли Хант (24)
(1784 — 1859)
Уильям Эрнест Хенли (17)
(1849 — 1903)
Джеффри Хилл (7)
(1932-настоящее время)
Томас Худ (25)
(1799 — 1845)
Софи Ханна (9)
(1917-настоящее время)
Дж
Элизабет Дженнингс (10)
(1926-2001)
Дженни Джозеф (2)
(1932-настоящее время)
Сэмюэл Джонсон (3)
(1709 — 1784)
Бен Джонсон (41)
(1572–1637)
Крис Джонс (4)
(1969-настоящее время)
К
Джон Китс (84)
(1795 — 1821)
Редьярд Киплинг (341)
(1865-1936)
Чарльз Кингсли (12)
(1819 — 1875)
Энн Киллигрю (33)
(1660 — 1685)
Джеки Кей (5)
(1961-настоящее время)
л
Филип Ларкин (96)
(1922 — 1985)
Дениз Левертов (54)
(1923 — 1997)
Эдвард Лир (18)
(1812 — 1888)
Дэвид Герберт Лоуренс (109)
(1885 — 1930)
Ричард Лавлейс (7)
(1618 — 1657)
Лори Ли (6)
(1914–1997)
Эми Леви (69)
(1861–1889)
Уолтер Сэвидж Лэндор (52)
(1775 — 1864)
Джон Линдли (4)
(1952-настоящее время)
кв.м
Роджер Макгоф (14)
(1937-настоящее время)
Вальтер де ла Маре (44)
(1873 — 1956)
Джон Милтон (102)
(1608–1674)
Джон Мейсфилд (25)
(1878 — 1967)
Кристофер Марлоу (6)
(1564 — 1593)
Уильям Моррис (47)
(1834 — 1896)
Эндрю Марвелл (60)
(1621 — 1678)
Джордж Мередит (69)
(1828 — 1909)
N
Альфред Нойес (1)
(1880 — 1958)
Олден Новлан (4)
(1933 — 1983)
Джон Фредерик Нимс (1)
(1913-1999)
Сэр Генри Ньюболт (13)
(1862-1938)
Эдит Несбит (8)
(1858 — 1924)
Клэр Никсон (5)
(1973-настоящее время)
O
Уилфред Оуэн (30)
(1893-1918)
-P
Александр Поуп (33)
(1688 — 1744)
Кэтрин Филипс (20)
(1631 — 1647)
Гарольд Пинтер (6)
(1930-настоящее время)
Мэтью Прайор (20)
(1664 — 1721)
Рут Падель (8)
(1947 — настоящее время)
Ковентри Патмор (13)
(1823–1896)
R
Кристина Россетти (55)
(1830 — 1894)
Адриенн Рич (31)
(1929-настоящее время)
Сэр Уолтер Рэли (23)
(1554 — 1618)
Кэтлин Рейн (23)
(1908 — 2003)
Мэри Дарби Робинсон (129)
(1758 — 1800)
Крейг Рейн (8)
(1944-настоящее время)
Джон Раскин (1)
(1819-1900)
S
Уильям Шекспир (400)
(1564 — 1616)
Перси Биши Шелли (73)
(1792 — 1822)
Стиви Смит (31)
(1902 — 1971)
Зигфрид Сассун (146)
(1886 — 1967)
Эдмунд Спенсер (158)
(1552-1599)
Роберт Саути (67)
(1774–1843)
Сэр Филип Сидни (76)
(1554 — 1586)
Дама Эдит Ситуэлл (11)
(1887 — 1964)
Сэр Джон Саклинг (13)
(1606 — 1642)
Кристофер Смарт (19)
(1722–1771)
Вита Саквилл-Вест (1)
(1892 — 1962)
Элджернон Чарльз Суинберн (131)
(1837 — 1909)
Вернон Сканнелл (16)
(1922-настоящее время)
Шарлотта Смит (15)
(1749–1806)
Уильям Строде (81)
(1602 — 1644)
т
Дилан Томас (64)
(1914 — 1953)
Дж.Р. Р. Толкин (37)
(1892 — 1973)
Лорд Альфред Теннисон (153)
(1809 — 1892)
Энн Тейлор (18)
(1782–1886)
Джейн Тейлор (14)
(1783 — 1824)
Фрэнсис Томпсон (15)
(1859 — 1907)
Эдвард Тейлор (23)
(1642 — 1729)
А.С. Дж. Тессимонд (42)
(1902 — 1962)
Барри Тебб (117)
(1942-настоящее время)
Вт
Уильям Вордсворт (7)
(1770–1850)
Исаак Уоттс (458)
(1674 — 1748)
Сэр Томас Вятт (28)
(1503 — 1542)
Джон Уилмот (31)
(1647–1680)
Джозеф Уортон (1)
(1722–1800)
Томас Вартон (7)
(1728 — 1790)
Хьюго Уильямс (8)
(1942-настоящее время)
Лиам Уилкинсон (14)
(1981 — настоящее время)
Джульетта Уилсон (3)
(1966-настоящее время)
.

Стихи Аллена Гинзберга — Стихи Аллена Гинзберга

Голубой ангел

Марлен Дитрих поет плач
о механической любви.
Она прислоняется к дубовой доске … еще »

Патерсон

Что мне нужно в этих комнатах, оклеенных видением денег?
Сколько я могу заработать, стригясь? Если я надену на обувь новые каблуки,.. Больше »

Тете Роуз

Тетя Роза — теперь — могу я увидеть вас
с вашим худым лицом, зубастой улыбкой и болью
ревматизма — и в длинном черном тяжелом ботинке … подробнее »

Визит в Уэльс

Белый туман поднимается и падает на вершину горы
Деревья, движущиеся в реках ветра
Возникают облака… Больше »

Псалом IV

Теперь я запишу свое тайное видение, невозможное видение лица Бога:
Это был не сон, я лежал без сна, просыпаясь, на сказочной кушетке в Гарлеме
, мастурбируя без любви, и читал полуголый открытый…… Больше »

Грабеж (I)

I
Tonite Я вышел из красной двери квартиры в сумерках Восточной десятой улицы —
Шёл из дома десять лет, выходил гудком … подробнее »

Транскрипция органной музыки

Цветок в стеклянной бутылке с арахисом, раньше на кухне
изогнулся, чтобы занять место на свету,
дверь шкафа открылась, потому что я использовал его раньше, он
любезно остался открытым, ожидая меня, его…… Больше »

Порты Сезанна

На переднем плане мы видим время и жизнь
, несущуюся в гонке
к левой части изображения
, где берег встречается с берегом…. Больше »

Footnote To Howl

Святой! Святой! Святой! Святой! Святой! Святой! Святой! Святой! Святой!
Святой! Святой! Святой! Святой! Святой! Святой!
Мир свят! Душа свята! Кожа святая!
Нос святой! Язык, член и рука… Больше »

настоящий лев

«Soyez muette pour moi, Idole contemplative …»

Я пришел домой и нашел льва в своей гостиной … подробнее »

Поцелуй

Поцелуй — часть мира
Америка должна поцеловать Мать-Землю… Больше »

Эти двое

Это дерево написало
, что мне не нравится эта белая машина подо мной,
, там пахнет бензином
То другое дерево рядом с ним говорит … подробнее »

Пустошь

Теперь разум
ясен как безоблачное небо.
Пришло время построить дом
в пустыне …. подробнее »

Пойми, что это мечта

Реальный, как мечта
Что мне делать с этой прекрасной возможностью летать?
Что означает эта планета, эта луна?
Если я могу мечтать, то я мечтаю / и мечтаю о чем-нибудь, о чем мечтаю / могу ли я мечтать… Больше »

Сфинктер

Я надеюсь, что мой старый добрый засранец продержится
60 лет в основном все в порядке
Но в Боливии операция по трещине
пережила больницу на альтиплано —… подробнее »

Скорость денег

Я в восторге от скорости движения денег, свистящих в окнах
Нижнего Ист-Сайда
. Я восхищен небоскребами, возвышающимися над старыми безобразными квартирами, падающими на
84-й улице… Больше »

Дикая сирота

Блестящая мать
ведет его пешком
по железной дороге и по реке
— он сын беглого … подробнее »

Ода Плутона

I

Какой новый элемент перед нами в нерожденной природе? Есть
обновка под Солнцем ?… Больше »

.

Сборник стихов Александра Пушкина

Вы здесь: Начало »Русские поэты» Александр Пушкин.
СБОРНИК СТИХОВ
BY

(родился в 1799 году, умер в 1837 году)

(в переводе с русского)

Александр Пушкин по общему согласию — по крайней мере среди его соотечественников — величайший из всех русских писателей. Большая часть его лирических стихов написана между 1820 и 1830 годами, но некоторые из его поэтических шедевров были написаны в последние семь лет своей жизни, когда он обратил внимание на прозу.Развитие можно проследить от искрометного энтузиазма его ранних стихов, венцом которого является первая глава Евгения Онегина, написана в 1823 году — до задумчивой выразительности и сдерживала мощь его поздних стихов. Осуществляя новый синтез между тремя основными составные части русского литературного языка — церковно-слованского, западноевропейского заимствований, и разговорной речи — Пушкин создал язык современного русского поэзия. Его личная жизнь осложнялась конфликтами с властями, которые не одобрял его либеральные взгляды.Он был убит на дуэли. Из «Наследие русского стиха», по Дмитрий Оболенский

А
«Среди шумного бала …»
Анчар
Ангел
Арион
Художник
Пробуждение

B
Вакхическая песня
Медный всадник
Сгоревшее письмо

К
Тележка жизни
Хроника Создателя стихов
Обитель на Казбеке
Облако
Разговор продавца книг с поэтом
Любопытное

D
«Глухих однажды называли глухими…»
Демон
Мечта

E
«Старейшины…»
Элегия
Эпиграмма на смерть стихотворца
Евгений Онегин

Ф
Прощание
«Прощай, верные лиственные рощи!»… »
Цветок
«Цветы осенних дней»
«Берегам дому …»
Дружба

G
«Хорошо для поэта, который …»
Цыгане
Цыгане (2)

H
Холмы Джорджии
«Как это мило… «

I
«Я в цепях …»
«Годы не жалею …»
«Я тебя любил …»
Имитация
«Я остался один в …»
«Напрасно я думал спрятаться …»
Призыв
«В мирской степи… «
«Худеет …»
«Пора, друг мой …»
«Я прошел через все…»
«Скоро буду молчать …»

Дж
«Там, над венценосными …»

К
Карамзин

л
«Земля Московская… «
«Наша Лига …»
«Пусть бард, с …»
«Да поможет тебе Бог …»
«Пусть Кого венчает …»
Маленькая птичка

M
Дева
Морфеус
Muse
«Красавица моя, не пой мне»
«Мое использованное невежество… «

N
«Наивный фанатик пришельца …»
«Рядом с районом, где царит Золотая Венеция…»
Ночь
Соловей и роза

O
«Ой, лень, давай… «
«Ой, муза красного …»
«О, Рим — земля гордая …»

п.
Perfidy
Поэт
Поэт и толпа
Портрет
Предчувствие
Узник
Пророк

R
«Ворон к воронам летит…»
Память
Руслан и Людмила

S
«Опечаленный полумесяц…»
«Спаси меня от безумия, Боже… «
Разделение
Сапожник
Певец
Одиночество
«Таким, каким я был раньше…»
«Предположим, ты выиграл …»

т
Талисман
Буря
Десятая заповедь
Ты и ты
К…
Ребенку
К красоте
К бюсту Завоевателя
Ушаковой Е.Н.
К фонтану Бакчисарайского дворца
Пущину И.И.
Знаки суеверий
Морфею
Моим друзьям
Поэту
К портрету Жуковского
К Щербинину
К Вяземскому
К Языкову
до Жуковского
Правда
«Право Туманского при нем… «

Вт
«Что значит для тебя …»
«Что случилось? Почему ты …»
«Когда твои такие молодые и сказочные годы…»
«Кто вас полностью остановил …»
«Зачем нужно поддерживать …»
Зимний вечер
Зимняя дорога
Желание
«Хуже идиллии… «

Особая благодарность Евгению Бонвер, Тане Карштедт и Дмитрию Карштедту за предоставленные мне уникальные материалы для этой страницы (т.е. их переводы известных стихи Александр Пушкин )

Александр Пушкин в сети: Google | Википедия

»); }

Вы здесь: Начало »Русские поэты» Александр Пушкин.

Авторские права © 1995-2020 poryloverspage.com. Все права защищены.

.

100 великих стихотворений

  • Красная, красная роза Роберта Бернса

    Роберт Бернс написал эту романтическую песню на шотландском языке своей девушке в 1794 году.

  • Красные розы от матушки гусыни

    Иногда классический детский стишок говорит об этом лучше всего .

  • Как я люблю тебя? Элизабет Барретт Браунинг

    Конечно, вы помните пародию на Багза Банни и Элмера Фадда, но это настоящая сделка! «Я люблю тебя до глубины, широты и высоты …» (это любовь в томе ).

  • «Он желает небесной ткани» Уильям Батлер Йейтс
  • «Мое сердце и я» Элизабет Барретт Браунинг

    Стихи Барретта описываются как свежая, странная музыка. Она выражает свою любовь и потерю дорогого друга и смиряется со своей неизбежной смертью.

  • Она ходит в красоте — лорд Байрон

    Один из величайших английских поэтов и лидер романтического движения, Байрон написал это произведение в 1813 году после того, как его загипнотизировала женщина в черном на балу, его двоюродная сестра по браку.

  • Отдать все любви, Ральф Уолдо Эмерсон

    «Это храбрый мастер; пусть у него есть размах: следуйте за ним полностью, Надежда безнадежная …» Эмерсон побуждает нас подчиняться нашему сердцу, даже если в конце концов «ее прощание померкнет. день.»

  • Ночная встреча — Роберт Браунинг
    Да, он и его жена Элизабет Барретт Браунинг были романтическими поэтами, которые явно вдохновляли друг друга на творчество. Без сомнения, лучше, чем ваша стандартная открытка на День святого Валентина.
  • Роберт Браунинг «Последняя поездка вместе»
  • Ноябрьская ночь Сары Тисдейл

    Прекрасное открытие, мисс.Страстная поэзия Тисдейла прекрасно резонирует как вечное выражение любви.

  • Я не твое, Сара Тисдейл

    «О, погрузи меня в глубокую любовь, потуши мои чувства, оставь меня глухим и слепым, охваченным бурей твоей любви, свечой на порывах ветра».

  • Время идет Генри Ван Дайком

    «Время идет слишком медленно для тех, кто ждет, слишком быстро для тех, кто боится, слишком долго для тех, кто скорбит, слишком коротко для тех, кто радуется; но для тех, кто любит, время не время . »

  • Riposte Уильяма Карлоса Вильямса

    «Любовь подобна воде или воздуху, мои горожане; она очищает и рассеивает злые газы.Это тоже похоже на поэзию, и по тем же причинам ».

  • Аннабель Ли, Эдгар Аллан По

    Любовная дань уважения женщине, которую он никогда не забудет:« Ибо луна никогда не сияет, не принося мне мечты о прекрасной Аннабель Ли … . «

  • Девственникам, чтобы потратить много времени Роберт Херрик

    Вы знаете это из Общества мертвых поэтов :» Собери бутоны роз, пока можешь … «Стихотворение на тему carpe diem .

  • Сонет 18 Уильяма Шекспира

    Ни один сборник любовных стихов не был бы полным без сонета Шекспира, хотя его следует переименовать в более романтичное название: « Должен ли я сравнить тебя с летним днем» .

  • Любовь и дружба Эмили Бронте
    Бронте, автор книги Грозовой перевал , предлагает сравнения с использованием шиповника и остролиста, чтобы противопоставить стойкость обоих типов отношений.
  • Я не могу жить без тебя Эмили Дикинсон

    Это стихотворение напоминает старую песенку: «Не могу жить с ними, не могу жить без них, в них есть что-то неотразимое …»

  • Дикие ночи! Дикие ночи! Эмили Дикинсон

    Прекрасная метафора, сравнивающая любовь с швартовкой в ​​безопасной гавани.

  • Разбитое сердце Джона Донна

    Донн предлагает образы, в которых разбитое и изношенное сердце отражает его многочисленные зеркальные части и остается способным любить (но, возможно, только одним).

  • Я не люблю тебя Кэролайн Элизабет Сара Нортон

    «… И часто в одиночестве я вздыхаю / Что те, кого я люблю, больше не похожи на тебя!»

  • «Ты будешь любить меня все же» Роберта Браунинга

    Браунинг предлагает очаровательное сравнение, что любовь подобна посеянному семени, которое требует времени и заботы.

  • Песня о себе Уолта Уитмена

    Одно из самых влиятельных и величайших стихотворений всех времен, из собрания Уитмена, Листья травы .

  • О капитан! Мой капитан! Уолт Уитмен

    Поэма Уитмена, посвященная убийству Авраама Линкольна, незабываемо преподнесена Джоном Китингом в фильме « Общество мертвых поэтов ».

  • Роберт Фрост не пошел по дороге

    Это стихотворение не то, о чем думает большинство людей; Прочтите это еще раз, чтобы узнать, на правильном ли вы пути.

  • «Я научился жить просто» Анны Ахматовой

    Известный русский поэт-модернист, переживший тоталитарный режим, предлагает стихи, чтобы уберечь нас от «лишних забот».

  • Маки в замке Ладлоу, автор Уилла Катер

    Красные маки, «такие жестокие, веселые и красные», продолжают процветать еще долго после того, как храбрые рыцари и члены королевской семьи, жившие в замке, погибли.

  • Равенна — Оскар Уайльд

    Уайльд получил Оксфордскую премию за английский стих за свои воспоминания об этой очаровательной северной итальянской столице.

  • Ремонтная стена Роберта Фроста

    В этом стихотворении происходит выражение: «Хорошие заборы — хорошие соседи».

  • На полях Фландрии, Джон МакКрей

    «На полях Фландрии маки растут между крестами, ряд за рядом, Это знаменует наше место; и в небе жаворонки, все еще храбро поющие, летят, едва слышно среди пушек внизу».

  • «О, могу ли я поднять темную вуаль» Натаниэля Хоторна
    Менее известные стихи Хоторна — прекрасный пример его достижений в темном романтизме.Интересный комплимент к его известному рассказу «Черная вуаль служителя»
  • «Мысль о дне стирки» Джулии Уорд Хоу

    «Верёвка для белья — это Розарий помощи и заботы по дому, здесь представлен каждый маленький святой, которого любит Мать. . »

  • В конечном итоге Эрнест Хемингуэй

    Описание Хемингуэем того, как правда не всегда выражается элегантно, на самом деле иногда это просто дриблинг.

  • Путешествие Эдны Сент-Винсент Миллей

    «Всю свою жизнь, следуя Заботе по пыльной дороге, Я оглядывался на красоту и вздыхал… «

  • » Сон во сне «Эдгар Аллан По

    Может ли это быть правдой?» Все, что мы видим или кажемся, — всего лишь сон во сне? » Вдохновленный тем, что увидел длинный пояс из нарциссов на прогулке со своей сестрой, Вордсворт написал эту, одну из самых известных своих работ.

  • «Иней древнего мореплавателя» Сэмюэля Тейлора Кольриджа

    Это стихотворение является источником этих выражений: « «альбатрос на шее» и «вода, вода, везде, и ни капли для питья.«

  • Моя потерянная юность, Генри Уодсворт Лонгфелло.

    « Воля мальчика — это воля ветра, а мысли юности — долгие, долгие мысли ».

  • Преображение Луизы Мэй Олкотт

    Трогательная дань уважения ее матери Эбби Мэй Олкотт, умерший в 1877 году.

  • Эмили Дикинсон считает успех самым сладким

    «Успех считается самым сладким для тех, кто никогда не добился успеха».

  • «Песнь странствующего Энгуса» Уильяма Батлера Йейтса

    Возможно, вы помните это по мере необходимости чтения в средней школе.Возможно, сейчас это будет для вас более значимым, а также отличное исследование литературной формы музыки.

  • Ода на греческой урне Джона Китса

    Самая известная «ода» Китса о любви и жертве. «Красота — это правда, правда, красота, это все, что вы знаете на земле, и все, что вам нужно знать».

  • Пламя и лед Роберт Фрост

    Немного апокалиптический, Фрост размышляет, чем все это закончится.

  • O Sleep, My Babe, Сара Кольридж
  • Последние строки Эмили Бронте

    «Я вижу сияние небесной славы, И вера сияет равной, вооружая меня от страха.»

  • Фортепиано Д.Х. Лоуренса

    Воспоминания Лоуренса о своем детстве, проведенном под фортепиано, слушая» звенящие струны «.

  • Взрослая Эдна Сент-Винсент Миллей

    Это правда, стареть трудно.

  • Линии на эле Эдгар Аллан По

    Самое лучшее в этом стихотворении — то, что По якобы написал и отдал его таверне, чтобы заплатить за свой бар.

  • Роберт Браунинг «Странники»

    Радостные моряки, высадившиеся на берег: «Каждый парус был развязанный по ветру так свободный, Каждый штурвал удостаивается сумеречной звезды… «

  • Наш маленький призрак Луизы Мэй Олкотт

    Ни капли не жуткий,» Ибо в этой счастливой маленькой душе светит солнце, которое никогда не заходит. »

    «Их не для того, чтобы объяснять, почему, Их — но на то, чтобы сделать и умереть, В долину Смерти».

  • Боевой гимн Республики Джулии Уорд Хоу

    Песня, которая стала самой популярной песней Союза во время гражданской войны, После вдохновляющего визита к президенту Линкольну в 1862 году Хоу написал нашумевшую лирику «Мои глаза увидели славу».

  • Умирающий христианин в душе Александра Поупа

    Захватывающее стихотворение о конце жизни, заставляющее нас задуматься о том, что будет дальше.

  • Если Редьярда Киплинга

    Это стихотворение напоминает утверждение «если … то», только гораздо более провокационное.

  • Памяти 131: О живая воля, которая выдержит Альфред Лорд Теннисон

    «Поднимись в духовной скале, Поток через наши дела и сделай их чистыми …»

  • Скорбь Обри Томас де Вер
    Хотя Чехов и у Миллея есть работы, носящие одно и то же название, де Вера выделяется своей духовной серьезностью: «Горе должно быть, подобно радости, величественным, уравновешенным, степенным; Подтверждающим, очищающим, возвышающим, освобождающим… «
  • Бабушка битва при Банкер-Хилле, как она видела это с колокольни. Автор Оливер Венделл Холмс

    Вид на крышу дома позволил этой бабушке стать свидетелем того, что стало началом Войны за независимость.

  • Бостон, Ральф Уолдо Эмерсон

    Это стихотворение было прочитано в Фанел-холле в день столетия Бостонского чаепития.

  • «Кейси у летучей мыши» Эрнеста Лоуренса Тейера

    «В тот день для Мадвилльской девятки все выглядело очень непросто …»

  • .

    Отправить ответ

    avatar
      Подписаться  
    Уведомление о