Рассказ о лайках: Лай, рассказ Бианки В.В. читайте про собаку лайку онлайн бесплатно

Содержание

Здравствуй, ненецкая лайка!

Интервью директора НКО «Фонд экономических программ» Яна Турова про удивительную арктическую породу собак.

На прошлой неделе при поддержке Фонда президентских грантов официально стартовал проект Союза оленеводов Ямало-Ненецкого автономного округа и НКО «Фонд экономических программ» Архангельской области «Ненецкая лайка — достояние России», направленный на создание первого в России Центра сохранения ненецкой лайки и межрегиональной программы контроля этой аборигенной породы.

О целях и задачах данного проекта, об истории ненецких лаек и о самих этих удивительных собаках мы поговорили с Яном Туровым — директором НКО «Фонд экономических программ», членом МРОО «Ассоциация полярников».

— Ян Владимирович, расскажите, как давно вы занимаетесь ненецкими лайками, как это всё начиналось?

— История с ненецкими лайками началась для меня после знакомства с НАО — это территория, где сложились благоприятные условия для сохранения этой породы. Наша организация «Фонд экономических программ» с 2015 года работала в Ненецком автономном округе с коренными народами по различным направлениям устойчивого развития.

Как человек, влюблённый в наш русский Север, я был очень рад и счастлив открыть для себя такую часть культуры коренных народов, ненцев и коми, как ненецкая лайка, и чем больше я погружался в эту тему, тем больше понимал, что тема не до конца изучена и требует особого внимания. Де факто с конца 19 века, когда ненцы начали использовать эту уникальную породу в оленеводстве, а до этого ненцы использовали её как собаку-охотника.

Ненецкая лайка жила в природе самостоятельно. Ненцы, которые пришли в тундру и встретили эту собаку на своём пути, начали её активное использование. Одна из ярких особенностей нашей культуры оленеводства является то, что мы до сих пор, в отличие от европейцев, используем ненецких лаек.

Для меня история началась со знакомства с культурой народов Севера. Несмотря на её богатство, когда я начал искать информацию о ненецкой лайке, то понял, что её крайне мало. В 2018 году стартовал первый системный проект после советских времён по сохранению оленегонной лайки на территории НАО. Мы начали объединять тех экспертов, кто владеет этой темой как со стороны науки, так и со стороны ненецкого народа.

Сейчас ситуация выглядит таким образом: все знания о ненецкой лайке находятся у ненецких оленеводов и у коми. Кинологи владеют только частью знаний, поэтому в России, насколько нам известно, нет даже генетического паспорта ненецкой лайки. Стандарт был разработан в 1991 году. Сейчас, как и тогда, он не учитывает все тонкости и нюансы этой породы. Соответственно, мы поставили задачи изучить численность, понять основную проблематику этой породы и, самое главное, рассказать о том, что такая собака существует в тундре, что она уникальна.

Ненецкая лайка — аборигенная порода, созданная природой, она используется в нашем северном оленеводстве, и это удивительная и многофункциональная собака: собака охотник, собака-пастух, сторож, собака компаньон. Ненецкую лайку можно использовать в криминалистике. Норвежцы, в частности, Нансен, использовал её в своих экспедициях.

Собаководы со стажем говорят о ненецкой лайке как об удивительном открытии.

— Какова численность ненецкой лайки, какой у неё ареал распространения?

— Это тоже ещё одно наше российское преимущество. У нас сохранилась эта единственная тундровая порода. Ареал её обитания — вся Арктика от Кольского полуострова до Чукотки. Путём наших исследований мы выяснили, что там, где нет традиционного оленеводства, порода теряет свою чистоту и размывается. Этому способствует и урбанизация. По сути, есть две территории — Ненецкий и Ямало-ненецкий автономные округа, где сохранилась 100-процентная чистая порода. У нас есть данные ДНК из-за рубежа. Но в НАО уже начинается проблема инбридинга (скрещивание близкородственных форм в пределах одной популяции организмов, — прим.ред.). Именно поэтому наша задача — сохранить эту породу, её чистоту и уникальность.

— Какие меры для этого необходимо предпринять?

— Сейчас у нас и ненецкой лайки появился уникальный шанс для сохранения. На этой неделе на Ямале стартовал проект «Ненецкая лайка — достояние России» при поддержке Фонда президентских грантов. Изначально у нас стояла задача организовать подобную работу и в Архангельской области, мы надеемся на поддержку и ищем её. В Ямало-ненецком округе будет создан первый и единственный в России Центр сохранения породы. Я обращу внимание, что именно Центр, а не какой-то кинологический клуб.

Это будет научно-прикладной предприятие, которое мы рассматриваем как инновационное. Там станут работать генетики, зоологи, кинологи. Мы привлечём ненецких жителей, что очень важно, в том числе оленеводов и молодёжь, которая ищет возможности самореализации.

После определения численности породы нам будет важно оформить методику селекции породы, потому что пока практические знания есть только у оленеводов. Ещё одна цель — разработать программу межрегиональной программы контроля этой породы. На Ямале мы начнём чипирование собак и формирование реестра породы, как это и должно быть.

Численность породы в НАО небольшая — по нашим оценкам, не более 2000 собак. Это реально мало. Сейчас мы заходим в первый в России регион по оленеводству — Ямал, где оленей примерно 700 тысяч голов (в Ненецком округе их примерно 180 тысяч). Мы будем оценивать популяцию ненецкой лайки на Ямале и после этого разработаем программу контроля и сохранения породы. На Ямале уже ведётся работа о разработке закона о том, чтобы придать ненецкой лайке особый охранный статус. Мы обращались в Министерство культуры России, но понимания не было, и поэтому мы пошли с регионального уровня, взяв за пример один субъект. Это не задача проекта, а его следствие. Понимаем, что необходимо это сделать, чтобы не было беспрепятственного вывоза породы, чтобы она регулировалась.

— В случае бесконтрольного вывоза, как вы говорите, ненецкая лайка может исчезнуть?

— Да. Одной из угроз, помимо инбридинга, является то, что произошло со многими породами, например, хаски, которая является искусственной породой и шоу-собакой. Ненецкая лайка — рабочая порода, это трудовая собака. Наша задача — сделать ограничение для беспрепятственной коммерциализации породы, чтобы она не превратилась в игрушку, шоу-породу. 

Задача Центра — сохранить породу для оленеводства, второе — для госслужб, чтобы, например, полиция, МЧС и таможня могли использовать ненецкую лайку. И мы очень хотели бы, чтобы в Архангельске тоже появилось такое подразделение, чтобы оно работало параллельно с Центром по изучению породы. Конечно, Архангельск — более удобная территория с точки зрения логистики, чем Ямал, и в столице Поморья есть научная база, в отличие от Салехарда, где нет высших учебных заведений.

В Архангельске могло бы быть идеальное место для дополнительного научного сопровождения этой породы, я решения проблем по направлению социального предпринимательства, вовлечение молодёжи в традиционные вещи, такие как собаководство на Севере.

— Планируется ли создание такого же Центра в Нарьян-Маре?

— Там мы долго искали партнёров. Лично я занимался этим в 2018 году. Но не было желанной активности, однако в Нарьян-Маре такая потребность тоже имеется. Это подтверждают представители Академии наук, ненецкой опытной сельхозстанции. Важно отметить, что в столице Ненецкого округа в 50-е и 60-е годы проводилось тестирование рабочих качеств ненецкой лайки учёными, там есть хорошая историческая база. По нашему мнению, такой же Центр там должен быть, ибо проблемы схожие, а то и более сложные, чем на Ямале. Но пока что мы не видим должного диалога с нами, однако надеемся, что появятся активисты, которые пойдут с нами в одном направлении. Мы будем только рады этому.

— В последнее время норвежские исследователи утверждают, что в освоении Арктики огромную роль сыграли именно норвежские собаки. Ян Владимирович, расскажите, как с помощью ненецкой лайки шло освоение Арктики? Верно ли то, что ненецкие лайки сыграли гораздо существенную роль, несмотря на слова норвежцев?

— Это несомненный факт. Об этом говорится в книге «Наши северные собаки. Введение в лайковедение», написанной отцом и сыном Борисом и Олегом Широкими. В принципе, это единственная такая современная книга о ненецкой лайке в России. Борис, Олег и я готовы подтвердить то, что именно ненецкие лайки участвовали в освоении Арктики. Это и экспедиция Седова, и использование самими норвежцами, в том числе и Амундсеном, ненецких лаек и самоедской собаки (Георгий Седов и Руаль Амундсен — известные русский и норвежский исследователи, путешественники, — прим.ред.). Более того, ненецкие лайки помогали тем, кто терпел кораблекрушения. Когда британцы осваивали Арктику и попадали в безвыходную ситуацию, то именно эти собаки находили и спасали этих людей благодаря отменному чутью.

Олег Широкий является экспертом нашего проекта. Вместе мы работаем над новой книгой именно о ненецкой лайке.

Очень известный художник, исследователь Арктики Александр Борисов, который пересекал всю Арктику, Ненецкий округ и Новую Землю, тоже использовал ненецких лаек. Сейчас это, как часть традиций, продолжают делать на Вайгаче.

В советские годы поднятие оленеводства на Чукотке стало возможно ввиду того, что в 50-е и 60-е годы по государственному решению туда были завезены ненецкие лайки и часть оленеводов, где они передавали знания местным жителям о том, как необходимо правильно вести оленеводство с собаками.

Что касается норвежцев. У нас есть такие доказательства, в том числе и данные академии наук Швеции, которых нет у норгов, и мы их впоследствии опубликуем. Сейчас они находятся в процессе оформления. Согласно этим данным, происхождение ненецкой лайки древнее, чем у норвежских собак, и во многом она их превосходит. Как мы уже говорили, многие иностранные экспедиции использовали ненецких лаек: обладая колоссальным обонянием, выносливостью, ориентированием ненецкие лайки могли быть незаменимым помощником в освоении Арктики.

— Если ничего не предпринимать для сохранения ненецкой лайки, то какова вероятность того, что собакам удастся сохранить чистоту породы? Выживет ли ненецкая лайка в современных реалиях без посторонней помощи?

— Сейчас даже на тех территориях, где традиционно существуют ненецкие лайки, из-за отсутствия программы грамотного разведения породы происходит её размывание, инбридинг. Помимо этого, те же оленеводы, обладающие своими знаниями, не используют наши наработки, научные и кинологические разработки, которые могли бы им помочь в их работе.

Я читал стратегию пространственного развития России до 2035 года, и в НАО в некоторых районах оленеводства оно признано как экономически бесперспективное. Это говорит о том, что всё это останется на уровне традиционной культуры. В этом случае под угрозу могут попасть вообще все виды хозяйства, в том числе и ненецкая лайка.

В начале нашего разговора мы говорили о том, что даже не знаем численности лаек. Может, она настолько мала, что на самом деле нужны экстренные меры для того, чтобы сохранить и контролировать собачек, изучать их.

— Возможно ли занесение ненецких лаек в Красную книгу?

— Это не исключено. Именно для этого мы привлекаем специалистов из НИИ культурологии России, приглашаем экспертов на уровне Министерства сельского хозяйства из ярославской сельхозакадемии, из Федерального научного центра крупного производства и агроэкологии, для того чтобы сделать те выводы, которые лягут в программу сохранения. Кто знает, может, эта порода действительно требует и такого решения. Я думаю, что в процессе мы сможем обратиться и в другие организации, которые смогут нам помочь.

— Получается так, что ненецкая лайка зависит от сохранения культуры быта самих ненцев? Готовы ли сами оленеводы участвовать в этом проекте?

— У нас есть успешный опыт взаимодействия с самими оленеводами как в диалоге с ними, так и в процессе передачи традиционных знаний и увлечений той или иной сферой экономики и вообще проектной деятельностью… Я могу сказать, что ненецкая лайка для оленевода, — член семьи. Когда вы будете разговаривать в тундре, в чуме о ненецкой лайке, то оленеводы всегда будут правдивы. Они знают родословные своих собак на 7-8 поколений. У них настолько трепетное отношение к ненецкой лайке, что даже сложно передать. Дети вырастают вместе с ними, это часть их жизни. Они понимают, что появление такого важного проекта, несомненно, пойдёт лайкам на пользу.

Сейчас в трёх района Ямала нашим партнёром является Союз оленеводов Ямало-Ненецкого округа. Думаю, что мы подключим к этому всех местных оленеводов. Они прекрасно понимают значимость всего этого.

В Финляндии и Норвегии оленеводство умерло из-за того, что собаку заменила техника: снегоходы, вертолёты, дроны. Это привело к тому, что оленеводство начало вымирать. А когда решили снова вернуть собаку, то поняли, что и поколения ушли, и знания оказались утрачены, да и собаки уже не те: они выросли в других условиях, с ними не работали, никто не занимался, и они уже потеряли породность и чистокровность.

Культура собаководства и оленеводства уже утрачена в Финляндии и Норвегии, как в Швеции, по большому счёту. Шведский лаппхунд (порода собак из группы северных шпицев, — прим.ред.) тоже находится под угрозой волны инбридинга. Для них наступили тяжёлые времена.

Однако у нас есть уникальный шанс сохранить наше культурное наследие, культуру коренных народов России. Мы хотели бы, чтобы в нашем регионе велась такая же работа, ведь у нас тоже есть оленеводство. У нас есть развитая наука. Так почему бы не сделать в Архангельске подобный центр?

— Вы говорите, что ненецкие лайки, если с ними не заниматься, теряют навыки. К примеру, если с тремя поколениями собак не занимались, то какова вероятность того, что четвёртое поколение лаек вспомнит при обучении все свои навыки сквозь несколько поколений?

— Вот почему важен наш проект: в России нет ни одного официального кинологического центра. Во-первых, если не контролировать эти поколения, не вести родословную, то вероятность размытия породы очень высока. По сути, то, что я видел в Нарьян-Маре, когда собаки, которые перемешивались, с каждым поколением постепенно теряли по 10, а то и больше процентов работоспособности. Например, есть такая порода, как шакалайка — скрещенный с ненецкой лайкой шакал. Сразу же произошла потеря рабочих качеств процентов на 30. Однако ген ненецкой лайки очень силён. Но я думаю, что через 4 поколения сложно будет выдрессировать получившихся собак так, как бы это можно было сделать с чистокровными ненецкими лайками.

Без генетического анализа этой породы нам будет сложно сказать о её чистоте. Именно поэтому мы должны обладать технологиями, которые позволят нам увидеть ген этой собаки и понять, есть ли шанс на сохранение. Наша задача, повторюсь, иметь в руках инструменты и технологии, которые позволят делать не голословные заявления, а анализировать каждую ситуацию с собачками и делать выводы.

— Расскажите о самих ненецких лайках. Что нужно сделать и как подготовиться человеку, который решит завести себе ненецкую лайку?

— Конечно же, я рекомендую ненецких лаек особенно тем людям, которые ведут активный образ жизни. Эта собака любит движения и работу, она очень активна. Для тех, кто занимается спортом или живёт на природе, это будет идеальный спутник. Ненецкая лайка — собака-компаньон. Ненецкая лайка любит путешествия.

Когда оленеводы уходят в тундру, они оставляют в чуме ненецкую лайку, которая справляется со своими обязанностями не хуже няньки, ведь это и есть, по сути, собака-нянька.

— Где можно взять ненецкую лайку?

— Где взять собаку — самый сложный вопрос. Оленеводы очень неохотно расстаются с собачками, и конечно мы сейчас хотим, чтобы в России были ответственные организации или люди, которые передавали бы ненецких лаек в хорошие руки. Первый такой центр мы хотим с началом проекта открыть в Салехарде. Туда можно будет обратиться и оформить в перспективе все необходимые документы на собаку.

Есть предприниматель из Санкт-Петербурга, наш партнёр Екатерина Руран, у которой есть заповедник северных оленей «Лесная избушка». Екатерина занимается очень интересным направлением — развитием лесного и таёжного оленеводства. Мы хотим, чтобы в Архангельске тоже появилось такое место, где была бы возможность разведения этих собак.

Собаку можно взять у оленевода. Сейчас это единственный способ. Если вы хотите чистокровную собаку, надо ехать в тундру и договариваться с оленеводами. В этом есть сложность, ибо надо знать периоды. Обычно это весна, а тогда оленеводы не находятся поблизости от города… Это всё сложно. Поэтому для ценителей породы мы хотим облегчить жизнь. И если люди действительно хотят завести ненецкую лайку и жить в гармонии с ней, то такие центры в России нужны, чтобы туда мог обратиться человек и взять себе ненецкую лайку. В перспективе хотелось бы открытия подобных центров в Салехарде, Архангельске, Санкт-Петербурге.

— Как воспитать ненецкую лайку?

— Что касается воспитания и жизни с ненецкой лайкой, то можно сказать, что эта собака воспитана самой природой. Она очень вынослива, очень легко изучает какие-то сложные вещи. С собакой нужно работать, но не дрессировать, а именно работать. Конечно, с ней можно и нужно изучать какие-то дополнительные команды, и ненецкая лайка будет выполнять их настолько легко, что для неё это будет в радость. Традиционные сложные упражнения по дрессировке для ненецкой лайки — первый класс. Оленеводы 6 месяцев натаскивают её по своим технологиям, и я могу сказать, что в свои полгода щенок ненецкой лайки уже знает, как работать с оленями.

— Отличаются ли щенята ненецкой лайки от щенят других пород? Имеются ли различия в их воспитании?

— Мы привезли Найко (в переводе с ненецкого «Весна», — прим.ред.), ему всего два месяца, и он уже понимает, что происходит. Сейчас щенок живёт у наших добрых друзей, и они в восторге. Он проехал 1500 км из Санкт-Петербурга в Архангельск настолько стойко, что не каждая собака так может. Он не создавал проблем водителю. Это такая терпеливая умная собачка, очень умный щенок.

— Как ладит щенок ненецкой лайки с другими щенятами и, например, с кошками или хомячками?

— Ненецкая лайка — собака-защитник своей территории, своей семьи. Он очень привыкает к хозяевам, чувствует их отношение к себе.

Я вспомнил историю, как у моей давней подруги была ненецкая лайка в Архангельске. Это было много лет назад, знакомая проживала на Дачной. Однажды она сказала, что соседи жаловались, ибо в округе не было ни одной кошки. Это к вопросу о том, ладит ли ненецкая лайка с кошкой.

Эта собака — превосходный охотник.

— А если щенок ненецкой лайки и котёнок будут расти вместе с самого детства?

— Повторюсь, что эта собака очень грамотно защищает свою территорию, и не даст в обиду ни хозяев, ни других членов семьи. Эта собака создана для того, чтобы жить на воле в активности, труде и работе, и конечно же, это очень позитивная собака-компаньон. Но в её в природе, в крови заложен инстинкт защиты и охраны. Защита окружающей среды — чума или дома…

Однако я думаю, что есть нюансы индивидуальные. Если с детства попытаться воспитать щенка с кем-то, то может получиться. В принципе, это можно попробовать, но я не слышал таких историй. Я знаю, в обычной традиционной ненецкой семье традиционно есть две собаки. Там не держат кошек или хомячков, там всё чётко распределено: если дома есть ненецкая лайка, то больше никого и не надо — её будет достаточно для получения полного удовлетворения.

— Ян Владимирович, расскажите о роли ненецкой лайки в Великой Отечественной войне.

— Не секрет, что существовали оленно-лыжные батальоны, которые формировались в НАО и Коми и через Мезень шли на Карельский фронт. В их составе воевали каюры, олени и собаки. Известны факты, что ненецкие лайки бросались под вражеские танки, подрывая их. В процессе боя собаки спасали не только своего хозяина, но и других людей, в ходе боевых действий совершая смелые поступки.

Суть в том, что ненецкие лайки сыграли огромную роль во время войны в транспортных батальонах. Мы хотим поднять страницы истории и узнать, сколько ненецких лаек участвовало в войне. Мы знаем, к примеру, что было порядка 10 000 оленей и около 6 000 тысяч каюров, и понятно, что даже если у каждого второго было по одной собаке, то получалось по 2-3 тысячи собак как минимум.

По словам многих историков, линия карельского фронта не сдвинулась потому, что ненецкие оленеводы чувствовали себя на Кольском полуострове как дома и были идеально приспособлены к войне, будучи прекрасными охотниками, и при этом они не проходили обучение. Ненцы совместно с ненецкими лайками участвовали в разведывательных и диверсионных операциях, вывозили больных и раненых из-под блокадного Ленинграда. Оленная армия дошла до Праги.

Ненецкие лайки также сыграли свою роль в Великой Отечественной войне. Это тоже часть нашей победы.

На фото — корреспондент ИА «Эхо СЕВЕРА» Михаил Майстренко, щенок ненецкой лайки Найко и Ян Туров.

Все фотографии предоставлены Яном Туровым

Беседовал Михаил Майстренко

Нашли ошибку? Выделите текст, нажмите ctrl+enter и отправьте ее нам.

Первые полеты на ракетах с участием собак — Космос

60 лет назад, 3 ноября 1957 года, на орбиту Земли впервые вывели космический аппарат с живым существом на борту — советский «Спутник-2» с собакой Лайкой. ТАСС рассказывает про эту и другие попытки отправить животных в космос.

Экспериментальные полеты с участием собак (на геофизических ракетах, искусственных спутниках и кораблях-спутниках) проводились Советским Союзом в 1950-1960-х гг. с целью подготовки будущих пилотируемых космических полетов. Перед полетом человека в космос влияние условий невесомости и переносимость перегрузок при запусках исследовались на животных.

Спецпроект на тему

В 1949 г. решениями президиумов Академии наук СССР (ныне Российская академия наук) и Академии медицинских наук СССР была утверждена доктрина космической биологии и медицины, предусматривающая экспериментальные полеты в космос животных и, в частности, собак.

В качестве подопытных животных были выбраны непородистые собаки, поскольку они более выносливы и неприхотливы. Они должны были иметь вес не более 6 кг и рост (в холке) не выше 35 см. Подготовка собак велась в специальной лаборатории Научно-исследовательского института авиационной медицины ВВС Минобороны СССР (НИИ АМ; ныне Государственный научно-исследовательский испытательный институт военной медицины Минобороны РФ, ГНИИИ ВМ, Москва).

Полеты на геофизических ракетах

С июля 1951 г. по июнь 1960 г. с полигона Капустин Яр в Астраханской области проводились суборбитальные запуски геофизических ракет (Р-1Б, Р-1В, Р-1Д, Р-1Е, Р-2А, Р-5А) разработки Сергея Королева, главного конструктора ОКБ-1 (ныне Ракетно-космическая корпорация «Энергия» им. С.П. Королева).

  • Ракеты, на которых устанавливались специальные герметичные отсеки с собаками, достигали высоты свыше 100 км. Затем их отделяющиеся головные части с животными спускались на Землю на парашютах.
  • С 1954 г. собак стали катапультировать в скафандрах, смонтированных на специальной тележке, имеющей парашютную систему и систему жизнеобеспечения. Полеты продолжались от 15 до 20 мин.

Полет Дезика и Цыгана

Первыми в экспериментальный полет были отправлены собаки Дезик и Цыган. 22 июля 1951 г. ракета Р-1В подняла на высоту 100,8 км герметичную кабину с животными. Спустя 15 мин. собаки, находящиеся в кабине-контейнере, благополучно приземлились на парашюте в 20 км от места старта.

Спецпроект на тему

В кабине животные фиксировались ремнями. Системой регенерации воздуха поддерживался необходимый для дыхания газовый состав атмосферы.

В момент приземления при вхождении кабины в плотные слои атмосферы у собак наблюдалось учащение пульса и дыхания. Но в целом животные хорошо перенесли невесомость и перегрузку примерно в 5,5 g. Никаких физиологических отклонений и изменений у собак обнаружено не было. Весь полет снимался пленочной кинокамерой, установленной в кабине.

  • Впоследствии Цыган в полетах больше не участвовал. Его забрал к себе домой председатель государственной комиссии по организации исследований на геофизических ракетах, академик Академии наук СССР Анатолий Благонравов.
  • Дезик во второй раз стартовал на следующей ракете вместе с собачкой по кличке Лиса 29 июля 1951 г. Обе собаки погибли при приземлении из-за нераскрывшегося парашюта.
  • Всего было осуществлено 29 полетов на геофизических ракетах с участием 36 собак (некоторые летали по несколько раз), из них 15 погибли.

Полеты на космических аппаратах

Первым живым существом, совершившим орбитальный полет и побывавшим в космосе, стала собака Лайка

.  3 ноября 1957 г. с космодрома Байконур она была отправлена в космос на «Спутнике-2». В то время еще не были проработаны технологии по возвращению космических аппаратов на Землю, поэтому животное провело в невесомости около шести часов и погибло на орбите от удушья и жары.

На эту тему

Первыми собаками, побывавшими на орбите и благополучно вернувшимися на Землю, были Белка и Стрелка. 19 августа 1960 г. они стартовали с Байконура на корабле-спутнике («Спутник-5») — прототипе пилотируемого корабля «Восток». Животные провели на околоземной орбите 25 ч.

Впоследствии, для принятия окончательного решения о полете в космос человека, в 1961 г. на кораблях «Восток» на орбиту дважды запускали собак —

Чернушку (9 марта) и Звездочку (25 марта). Они полностью проделали путь, который предстоял первому космонавту планеты Юрию Гагарину: взлет, один виток вокруг Земли и посадку.

Также на околоземной орбите побывали Мушка и Пчелка (2 декабря 1960 г. ; погибли при возвращении), Ветерок и Уголек (совершили 22 февраля — 17 марта 1966 г. полет на биоспутнике).

Всего в рамках проводимых Советским Союзом исследований «космонавтами» стали девять собак, из них шесть благополучно вернулись на Землю.

Запуски ракет с собаками Китаем

Помимо СССР, запуски с собаками проводились также Китаем. В июле 1966 г. состоялось два успешных пуска на геофизических ракетах T-7A-S2 с собаками Сяо Бяо и Шаньшань.

Кроме того, в 1999-2002 гг. во время беспилотных запусков кораблей «Шэньчжоу» («Священный челн») на их борту находились различные биологические объекты.

Китай не раскрывал информацию о том, какие именно животные летали на кораблях. Однако, по информации британского агентства Reuters, в январе 2001 г. на «Шэньчжоу-2» находилась собака.

Память о животных

В память о животных, погибших в научных экспериментах:

  • В 1958 г. перед Парижским обществом защиты собак была воздвигнута гранитная колонна.
    Ее вершину венчает устремленный ввысь спутник, из которого выглядывает мордочка Лайки.
  • На острове Крит (Греция), на территории музея Homo Sapiens («Homo sapiens» с лат. — «Человек разумный»), установлен памятник собакам — Лайке, Белке и Стрелке.
  • В Москве на здании лаборатории ГНИИИ ВМ, где готовили Лайку к полету, была открыта мемориальная доска (1997), перед институтом установлен памятник Лайке (2008).
  • В Ижевске в 2006 г. был открыт памятник собаке Звездочка.

Материал подготовлен по данным ТАСС-ДОСЬЕ (Инна Климачева).

Спецпроект на тему

Рабочая собака. Повесть / Православие.Ru

Данная повесть известного российского писателя, номинанта Патриаршей литературной премии Сергея Щербакова была впервые напечатана в сборнике «Рабочая собака: непридуманные рассказы» (М.: Российский писатель, 2005). Сергей Антонович любезно разрешил опубликовать ее на страницах портала Православие. Ru.

Читает автор.

Привез я Малыша в Москву на руках пятимесячным щенком. В вагоне метро все от него глаз оторвать не могли. Один мужчина не выдержал, подошел: «Никогда такой красивой собаки не видал». На встречном эскалаторе люди, как по команде, вслед нам головы поворачивали. И потом на прогулках кто-нибудь непременно елей мне на сердце проливал: «…Все-таки лучше наших собак нету…»

И было отчего восхититься. Малыш настолько черный, что весь переливается как золото на солнце. Дамочки с таксами нередко интересовались: чем я его мою. Передние лапки до колен в белых чулках, а задние только слегка тронуты белой краской. На груди не просто классический для лайки узкий белый галстук от подбородка до живота, но с широкой поперечиной посредине – не галстук, а крест. Уши большие, почти как у овчарки. Крупные лайки обычно коренастые, а Малыш строен, легок. Ходит, как цирковая лошадка, пританцовывая. «Дворянской» крови у него добрая половина, но как две капли воды похож на зырянскую лайку в знаменитой книге о собаках Л.П. Сабанеева. Глаза у Малыша прекраснее, чем у трепетной лани. Не только девчонки приходили от них в восторг; даже люди с охладевшим сердцем останавливались, дивились на себя, покачивали головой, что на какую-то собаку загляделись…

Случались, конечно, и неприятности из-за красоты Малыша. Однажды выскочил из роскошной иномарки некто в черном пальто до пят: «Продай собаку. Я хорошо заплачу». Говорю: «Не продается». А он не отстает: «Я очень хорошо заплачу», – и полез за деньгами в карман, а сам зачем-то по сторонам оглядывается. Дело было вечером, народу почти никого, в машине за полутемными стеклами, вижу, сидят такие же, – выскочат, схватят Малыша и уедут, от них чего угодно можно ожидать. Хотелось крикнуть, что за богатства всей земли я Малыша не продам, но сказал я, слава Богу, другое: «Мне деньги не нужны». Мои слова потрясли, он так и остался стоять с открытым ртом, а мы быстро пошли к дому.

Но больше всего досаждали охотники. Залюбовавшись на лаячью красоту Малыша, непременно спрашивали: «Рабочая?» Я виновато разводил руками. Конечно, на меня – презрительный взгляд: такую собаку загубил. Для охотников, если охотничья собака не охотится, значит, она живет бессмысленно – превратили ее в собачку для баловства. Становилось больно – я даже жаловался жене, мол, не буду же на улице первому встречному объяснять, что я родился в таежном сибирском селе и ходил на охоту с другом Мишкой уже в двенадцать лет – стрелял зайцев, рябчиков, куропаток, потом как-то убил белку, а шкурку снимать не умел и бросил ее на столе на веранде. Она замерзла как живая – идешь мимо, глянешь в глазки, и так жалко-жалко ее станет. А тут еще мать заладила: «Зачем убил зря». До того я дошел, что подарил ружье двоюродному брату и дал зарок больше не охотиться.

Однажды я все же рассказал эту историю очередному охотнику, но он немилосердно предложил отдать Малыша другому. Несколько лет я молча терпел обвинения, а в один прекрасный день вдруг понял, что песька наш такую работу делает, какая ни одной собаке на земле и не снилась, и потому я имею полное право отвечать: «Рабочая». Но, именно с тех пор охотники перестали спрашивать, видимо, на мне уже было написано, что уж у меня-то собака такая рабочая и история собачья у нас совсем необыкновенная и началась задолго до рождения Малыша, в самом раннем моем детстве, а может и раньше…

* * *

Было мне года четыре, не больше. Пришли в гости к бабушке, а возле крыльца ползает милый черный щенок. Конечно, я схватил его, прижал к груди, поцеловал, но бабушка строго сказала: «Брось сейчас же – нечего поважать». Душа не согласилась, но я опустил щенка на землю. Когда пришли в следующий раз – его уже привязали на веревку к железной гире. Он жалобно скулил и все пытался освободиться. Невольно закапали и у меня слезы, а бабушка, сурово взглянув, впервые сказала, что я не их крови – отцовской. Когда Шарик подрос и стал сдвигать гирю с места, его посадили на цепь в дальнем углу двора.

А во втором или третьем классе я прочитал в «Родной речи» рассказ «Зимовье на Студеной». В глухой тайге жили старик Елеска с собакой Музгарко. Любили они друг друга, как редко бывает. Жили-поживали: охотились, рыбу ловили, не раз спасали друг друга от медведей да волков. «Музгарко Бог мне послал, – размышлял Елеска, – не ладно это про пса говорить, а только оно похоже…» Одного не хватало старику – храма, куда в праздники добрые люди ходят. А на Студеной волки обедни завывали, так что он сам службу пел и со слезами тоже молился.

Весной Бог им гостей присылал – с теплого моря птицы прилетали. Их Елеска не трогал, считал, что перелетная птица – трудница перед Богом. Только осенью больных, оставшихся в полыньях, пришибал из жалости – что им маяться-то, все равно сгибнут.

Но пришла однажды уж очень студеная зима, так что Елеска заскучал и попросил привезти ему петушка, чтобы он сказывал, который час на дворе. Когда его привезли, старик настолько был очарован, что даже Музгарко отошел у него на второй план. Мне было больно, что он родному Музгарко, с которым столько вместе пережито, предпочел какого-то глупого, бессердечного петуха. И Музгарко вдруг ни с того ни с сего заболел. Елеска опомнился, забыл про петуха, ходил за Музгарко, как за родным сыном: «Ну, где болит, Музгарушко?» Но против смерти лекарства нет – Музгарко умер накануне Рождества. Я плакал вместе с Елеской, словно это я потерял самое любимое, родное существо на свете. Старик не хотел, чтобы волки съели Музгарко – три дня долбил мерзлую землю, сделал могилку и похоронил верного друга. Петух по-прежнему будил его ночью своим криком, но теперь Елеска не радовался, а тотчас вспоминал Музгарко, и делалось ему горько и тошно до смерти.

Перед сном я мечтал – вот вырасту, возьму собаку, будем жить с ней в самой глухой тайге и спасать друг друга от медведей и рысей, как Елеска с Музгарко… И, конечно, мне было невыносимо видеть бабушкиного Шарика. Вся его несчастная жизнь прошла на моих глазах. Он и с цепи ни разу не сорвался, просидел в одном углу. Когда я был уже подростком, дядька сказал: «Пора Шарика на степь вести – совсем лаять перестал». С того дня, когда никто не видел, я кидал в Шарика камни, но вместо лая он молча уходил в будку. Лаять ему больше не хотелось, а может быть, и жить тоже? Однажды я пришел к бабушке и увидел, что цепь валяется на земле, а возле крыльца снова ползает черный щенок…

В двенадцать лет я все-таки уговорил маму взять щенка овчарки, пообещав так воспитать его, что хоть на границе служи. В то время «Над Тиссой» был любимым моим фильмом. Я плакал, когда нарушитель границы пинал собаку в живот и она ползла и не могла встать. Зато как я радовался в конце фильма: на плоту собака увернулась и схватила нарушителя за ногу. Это была наша победа…

Назвал я щенка Ураном. Красавец был. Все овчарки, которых мне довелось видеть, на самом деле не серого цвета, а черного с рыжиной, с белизной. Уран же был именно серого цвета с голубым отливом, с черным ремнем на спине. Глаза у него были почти такие же прекрасные, как у Малыша, и мордой они очень похожи. Теперь я понимаю, почему Бог так сделал… Купил я в городе книгу «Служебное собаководство» и начал дрессировку. Мечтал, как Уран будет ходить со мной рядом по всей деревне, как люди будут удивляться, какой он умный да обученный. Но именно в это время я впервые влюбился, забросил учебу, перестал слушать маму, целыми днями шлялся по улице, и обучение Урана закончилось на команде «сидеть»… А он не ждал, он рос, становился крупной злой овчаркой, и его пришлось посадить на цепь. Он страшно кидался при виде людей, и они торопились поскорее войти в сени. Мама, конечно, напоминала, как я хвастался, что уж наш-то Уран никогда не будет сидеть на цепи. Мне было стыдно, жалко Урана, но, выслушав ее, я опять бежал на улицу. Однажды она остановила меня на пороге и прямо предложила отдать Урана знакомому охотнику, который обещал сделать из него охотничью собаку и у которого Урану, конечно, будет лучше, чем у нас…

На другой день охотник приехал на коне с санями. Было солнечно, морозно, снег так и переливался золотом. Я не знал, на что отдаю Урана, но в сердце было пусто, да еще охотник всячески показывал, что он боится. Мол, вон какая у тебя собака грозная. Мне было это противно, ведь собака-то уже не моя. Но я почему-то чувствовал и себя в его власти и дурацки улыбался. Мне не хотелось самому привязывать Урана к задку саней, но все-таки я привязал… Потом я сидел в санях, Уран на веревке бежал сзади. На него летела золотая снежная пыль, он прижимал уши, щурил глаза и от этого казался таким растерянным, не понимающим, что же происходит. Я смотрел, как удаляется родной дом, и мне казалось, будто нас увозят в чужие края…

Этот день во всех подробностях навсегда врезался в мою душу. Зачем-то я еще сидел в доме охотника, и он показал в окно: «Сейчас драться будут». Уран стоял нос к носу с крупной лайкой. Долго они как бы подставляли друг другу шеи для нападения и одновременно разошлись в разные стороны…

Потом я чуть не каждый день ходил проведывать Урана, но он не радовался мне. Я чувствовал, что и охотнику не нравятся мои частые приходы, да и сам уже понимал, что дальше так нельзя: надо либо забрать Урана назад, либо перестать ходить. В очередной раз придя к охотнику, я увидел у амбара пустую цепь. Охотник рассказал, что вечером отпустили Урана погулять по двору, а он вдруг напал на сына, и пришлось его застрелить: «Шкура там, в сенях лежит – иди, посмотри». Конечно, я не стал смотреть шкуру, а, не помня себя, выбежал из дома. Я не здоровался с охотником до тридцати лет, хотя сразу понял, виноват я – я погубил Урана. Но охотник почему-то тоже пострадал – отморозил в тайге пальцы рук и ног, и тот сын его погиб по пьянке. Из восточно-европейской овчарки невозможно сделать охотничью собаку, это каждый охотник отлично знает, зато шкура Урана такая красивая, серо-голубая… наверное богатая шапка из нее вышла…

До сих пор жалею, что Уран не прожил свои десять собачьих лет… Потом люди часто предлагали взять щенка, но я в испуге отказывался…

* * *

Через тридцать лет, в начале девяностых годов прошлого столетия, мы с женой два года жили в нашем деревенском доме. Жили как заправские крестьяне, чем жена очень гордилась, даже завели двадцать кур. Не хватало только собаки, и жена все подбивала меня приобрести породистого щенка. Помня Урана, я ее всячески отговаривал, мол, и так кое-как концы с концами сводим, и вообще собак покупать нельзя, а надо либо подобрать бездомного, либо взять щенка от соседской собачки Жульки, самой умной и доброй собаки на свете. Она не знала команд, но понимала все слова, которые говорил хозяин – жили они вдвоем. Он любовно ворчал: «Чего ты бока отлеживаешь, шла бы в поля мышей ловить». Жулька сразу поднималась с пола, подходила к двери и потом, выйдя от Александра Ивановича, я видел, как она за огородами откапывает мышей… Жена же считала Жульку простой деревенской собачкой и потому с женской хитростью на время прекратила разговоры на эту тему. Но за три дня до Рождества, утром, зашел радостно возбужденный Александр Иваныч: «Жультя ощенилась – пошли щенков смотреть». Жена на секунду задумалась и вдруг ответила с радостной решительностью: «Пошли», – и значительно посмотрела на меня. Я понял – теперь деваться мне некуда. Снова Уран глянул в душу, но в этот раз мной тоже овладела радостная решительность, и я не отвел глаза: «Пошли». Увидав три мокрых бесформенных комочка, жена было поколебалась, но я не мог допустить, чтобы по нашей вине щенка утопили, и уже твердо решил, что на этот раз сделаю все, чтобы моя собака была счастлива. А уж как был счастлив Александр Иваныч – впервые от его Жульки брали щенка! Он сразу засуетился, заморгал заблестевшими синими глазами: «Пусть месяц с маткой поживет, потом я его сам принесу».

В нашем старом доме было так холодно, что мы ходили в валенках и толстенных свитерах, а спали в шапках. Малыша поместили сначала на печку. Но он пищал там, и я боялся, что упадет с такой высоты и разобьется. К великой радости жены пришлось положить его на кровать между нами. Он сразу забился к жене под бочок, и нельзя было точно сказать, кто из них более счастлив. Правда, когда Малыш подрос, мне взбрело на ум закалять его, и, как жена ни отговаривала, вечером я выносил Малыша в крытый двор, оставлял на ночь в ящике с сеном. Видели бы вы, как он глядел на меня, когда я уходил, – сердце переворачивалось. Весной, чуть потеплело, Малыш снова водворился между нами, и я согласился с Надей, что из-за моей глупости столько счастья мы потеряли. Следующую зиму мы прожили в московской квартире. Когда вернулись в деревню, Малыш, естественно, стал жить в доме. Честно сказать, я совсем не пожалел, что не сбылась моя мечта и Малыш не стал, как его мамка Жулька, такой же неприхотливой деревенской собачкой… Огромная будка так и простояла зря. Иногда летом в жару Малыш забирался в нее и спал часик-другой. Наш друг художник Василий так и нарисовал его, высунувшим нос из будки. Я потом все подшучивал над ним, что на этой его картине нет правды жизни, что он вводит людей в заблуждение – ведь Малыш никогда не жил в будке и на цепи сидел за всю жизнь может быть дня три, когда подрубали дом и я боялся, что его придавит бревном или под колесо машины он угодит…

До года Малыш был самым веселым, самым игручим песиком на свете, а потом в Москве неожиданно превратился в такого забияку и драчуна, что жизнь наша стала сплошной нервотрепкой. На прогулке зазеваешься, глядь, он уже схватился с какой-нибудь собакой и надо срочно их разнимать. Да ладно бы с какой поменьше, а то все с ротвейлерами, с овчарками. Руки-ноги у меня постоянно были в укусах и синяках. А уж облаять каждую моську нам непременно надо. Как на прогулку идти, так меня просто в жар кидало. Жена совсем не могла с ним управиться – вышла один раз, он потащил ее, свалил с ног и сцепился с догом. Ладно, хозяин дога оказался умным интеллигентным человеком. Пришлось мне целиком взять Малыша на свое попечение. Даже заболеть с тех пор нельзя было, не то что в больницу лечь. Жизнь, как говорят, наступила военная. Больной не больной – на прогулку иди. Раньше я частенько любовался вином в стакане и льстивые женщины завлекали меня своими ресницами – становился я, «как спящий посреди моря». А как стал Малыш драчуном, так сразу это отрезало. Сидишь в такой веселой компании, и сердце уже начинает говорить, мол, останься здесь на ночку; но вспомнишь Малыша, представишь, как жена выйдет с ним на прогулку, как он схватится с бультерьером и тот на глазах жены задушит нашего любимого пеську, сразу встаешь: «Простите, пора к дому – песик у нас». Потом это стало в семье присловьем: жена начнет жаловаться, что никуда мы не ходим, не ездим, все торчим в деревне, что у нас тоска, а не жизнь, а я ей: «Песик у нас».

Двенадцать лет у нас один путь был: в деревню и обратно. И путь этот был настолько тяжел для меня, что не приведи Бог. В электричках, в автобусах теперь собак полно, почти все необученные, без намордников, а то даже и без поводков. Сколько раз нас просили выйти из вагона! Да и сам я уже не знал, куда нам деться… Даже мечтал завести дельтоплан и летать с Малышом по воздуху… А проход по Москве от Ярославского вокзала до нашего Столешникова переулка чего стоил! Через весь центр надо пройти, а здесь теперь в основном новые русские со своими питбулями живут – рептилии с рептилиями. Собаки похожи на крокодилов, и хозяева их тоже – живем мы теперь в мире рептилий и технологий. Однажды я до того устал убегать от рептилий и тянуть не желающего убегать Малыша, что, наверное, единственный раз в жизни настолько рассердился на него, что несколько раз хлестанул поводком. Близко стоявший мужчина, видимо, даже не желая видеть меня, не поворачивая головы, хмуро потребовал: «Прекрати бить собаку». Хоть я в ответ и метнул гневный взгляд, но вспоминаю его всю жизнь: «Эх, мил ты, человек, спасибо тебе. Побольше бы таких на белом свете было. Теперь людей бьют, и никто не вступится». Очень я жалею, что не рассказал ему, как люблю Малыша. Ведь он, наверное, долго переживал, что такая чудная собака извергу досталась…

Слава Богу, один я в деревню редко ездил: обычно с женой, с друзьями. Даже один раз крестный Григорьич нас сопровождал. Однажды оказались все заняты позарез, и мы решились попросить нашего знакомого Костю, вольного поэта, жившего в поселке недалеко от нашей деревни. Он неожиданно согласился и приехал в Москву в тот же день. С тех пор началась наша дружба. Помог я Косте завязать пить вино, потом, правда, он сорвался, но уже научился останавливаться, держаться подолгу – узнал и хорошо запомнил прекрасность трезвой чистой жизни. Частенько он ездил с нами в Москву и обратно, несколько раз оставался с Малышом в деревне. Как останется, так непременно подборку отличных стихов напишет. Однажды осенью даже целую книжку сотворил. Когда Костя пытался сказать какие-то благодарственные слова, я ему прямо отвечал: «Ты не мне, ты Малышу спасибо говори». И Костя говорил, посвятил Малышу не одну строфу:

Придешь домой, а чай готов.
И сладкий пряник есть у нас,
И есть у нас охапка дров,
Есть тишина, и мирный кров,
И как мы отдохнем сейчас.
Пусть косточку грызет Малыш,
Наш песька, славный друг, зверек,
Такая ночь, такая тишь,
Что рассказать не хватит строк.
И я молчу, и ты молчишь,
Всему свой срок, всему свой срок.

Я был искренен – если бы не Малыш, то едва ли бы подружился с Костей. Сначала он мне даже не нравился. Я всегда старался все делать сам, а Костя даже гвоздь в стену вбить не умел и полы в доме ему мать приходила мыть…Зато зимой и летом ходил он в широкополой шляпе, из под которой свисали длинные декадентские волосы. И тогдашние его стихи раздражали меня непомерными претензиями, освещенными множеством свечей и зеркал… В стихе, где косточку грызет Малыш, наконец-то появилась любовь, благодарность. Думаю, отсюда началась большая поэзия Кости. И уже не мать, а сам Костя прикладывал в поленницу в саду привезенные дрова… Больше десяти лет мы встречались с Костей чуть не каждый день. У кого была такая роскошь общения, дружбы?! Часто ли мы встречаемся со своими друзьями?..

Малыш вообще стал для меня палочкой-выручалочкой. Жена взбунтуется, мол, не приеду к вам больше в деревню, а я ей, без всякого письма, фотографию в конверт, где мы в обнимку с Малышом прислонились к нашему бревенчатому дому, смотрим прямо в душу – и жена, вместо Кавказа, на весь отпуск – в нашу деревню. С другом Васей поссорился, и ему эту фотографию в письме – через несколько дней он смущенно стучит в окно нашего деревенского дома, и Малыш, наш песька, славный друг, счастливо лает на него. И сколько потом радости… Песик у нас…

Но в деревню мы ездили обычно раз в месяц, а в Москве – прогулки каждый день по два-три раза. Особенно тяжело вечером. За день и так-то устанешь, а тут еще в темноту идти: за каждым кустом бультерьер чудится. Однажды вечером засупонил я Малыша, намотал как надо поводок на руку и вдруг почувствовал, что просто не могу выйти за двери. Сел и сижу. Жена подошла: «Ты плохо себя чувствуешь?» Я молчу, и она поняла: «Давай, помолимся». Встали, прочитали несколько молитв, которые знали наизусть, – нашлись откуда-то силы выйти. С того вечера стал перед выходом с Малышом молитвы читать. Потом заметил, как только не помолишься или плохо помолишься – руками, как говорится, помашешь – так очень трудно порог перешагнуть и на улице от собственной тени шарахаешься. И не дай Бог с женой перед прогулкой поругаться, рассердиться на кого-нибудь – непременно с какими-нибудь рептилиями встретишься нос к носу, и приходится, не разбирая дороги, убегать сломя голову. Потому я умолял жену: запомни хорошенько, нельзя перед прогулкой мне гневаться – можем мы с Малышом просто-напросто погибнуть. Я ничуть не преувеличивал; несколько раз мы перебегали дорогу прямо среди несущихся машин… Но почему-то именно перед прогулкой жена вдруг начинала ссориться из-за какой-нибудь чепухи, выяснять, как мы дальше будем жить… Я даже иногда думал о разводе, но вспомнишь про Малыша и дальше терпишь. Он ведь ее любит не меньше меня, что же ему, разорваться? Когда в лугах или в лесу мы расходимся в разные стороны, Малыш сначала мечется, но потом все же бежит за мной. Зато к жене он более нежен. Может быть, мы бы и развелись, но песик у нас…

С годами как-то незаметно составилось целое молитвенное правильце, которое непременно я читал перед прогулкой с Малышом. Естественно, начиналось оно с молитвы кресту: «Огради нас, Господи, силою Честнаго и Животворящаго Твоего Креста, и сохрани нас от всякаго зла». Малыш до того ее выучил, что другие молитвы можно часами читать – он и ухом не поведет, но стоит произнести: «Огради нас, Господи…», – сразу деловито подходит, смотрит в глаза: «Ну что, на прогулку?» – ложится рядышком и кладет голову мне на левую ногу. Конечно, молился я оптинскому старцу Феодосию, у которого на глазах убили его любимого ворона; священномученику Власию, покровителю животных; преподобному Герасиму, повстречавшему в пустыне льва, который показал святому распухшую больную лапу. Герасим пожалел Божью тварь, вынул занозу, обработал и перевязал рану. Благодарный лев настолько полюбил своего благодетеля, что везде ходил за ним и был послушен, как собака, даже пас осла. Когда Герасим умер, лев бился головой о его могилу и умер на ней… Просил я также молиться за нас старца Николая Гурьянова, умолившего Милосердного Господа оживить его любимого кота Липу. Ну и конечно, обращался к землякам Малыша, всем святым монастыря, находящегося в трех километрах от нашей деревни.

Заканчиваю правильце, Малыш радостно вскакивает, ставит мне лапы на грудь. В последние годы я уже целиком разделял его радость и даже приобрел спокойствие – столько лет Господь нас никому в обиду не давал. Недаром мы заканчиваем правильце просьбой: «Господи, не посрами рабов Твоих». И не посрамил.

Гуляем однажды в лесопарке МГУ. Малыш убежал слишком далеко, так что я его из виду потерял. Вдруг слышу в той стороне страшное рычание собак, звуки схватки. Побежал что есть мочи; вижу, навстречу летит Малыш, а за ним огромные ротвейлер и бордосский дог. Сразу понял, даже вдвоем нам с ними не справиться; более того, из-за меня-то Малыш сейчас и погибнет. Малыш так быстро бегал, что однажды добыл зайца-осенника и, конечно, этим рептилиям никогда бы его не догнать; но ведь он ни за что мимо меня не пробежит и начнет с ними драться не на жизнь, а на смерть. Глаза невольно вокруг дубину ищут, хотя понимаю, что тогда и меня разорвут в клочья. Малыш остановился, развернулся навстречу врагу. Сердце стучало: что делать? что делать? И вдруг я крикнул: «Стоять». Обычно в таких случаях рептилии даже хозяев не слушают, а тут встали, как вкопанные, в десяти шагах от нас… Я, как во сне, сказал Малышу: «Рядом», и мы, не оглядываясь, пошли в другую сторону. Почему я вдруг крикнул: стоять? Почему они послушались меня, будто я власть над ними имею? С тех пор ни одной драки у нас не было. Два раза питбули пытались перебежать к нам через пустую дорогу – вдруг, словно с неба, мчится иномарка, и мы видим, что питбуль, будто машина ударила его по носу, в ужасе бежит назад к своему хозяину. Правда, напряжение нервное было всегда. В квартире напротив жил бультерьер Лаврентий. Его хозяева, конечно, по сторонам не смотрели, даже иногда в подъезде без поводка ходили, так что мне приходилось быть начеку. Пробовал несколько раз поговорить с ними, но они, как большинство современных молодых людей, оказались глупы – с ними ни одну мысль нельзя было досказать до конца, и отвечали они всегда, не дослушав. Наибольшую опасность представлял лифт. Если он подъезжал к нашему этажу, мы с Малышом быстро уходили в тамбур и выглядывали из-за прикрытой двери. На первом этаже, если я слышал хлопанье входной двери, громко кричал: «Мы с собакой». Если же перед лифтом оказывался Лаврентий, мы просто уезжали к себе на этаж. До того дошло, что я как-то подумал, мол, давно Лаврентия не видали, и сразу с радостью перекрестился: «Дай Бог, никогда в жизни не увидеться». И тут же понял, что и с хозяевами его я тоже был бы рад никогда в жизни больше не увидеться. Ведь это очень печальный факт нашей жизни, что не хочется с людьми, с соседями, встречаться, как с бультерьером. И со многими людьми нынче так: лучше бы не встречаться… Потому старался я больше жить в деревне. Там, правда, тоже приходилось с палкой ходить и молиться не меньше, но там пока рептилий нет и люди еще умеют дослушивать до конца. А уж в полях, в лугах, в лесу было наше с Малышом царство. За деревней я его сразу отпускаю, и часа три мы наслаждаемся красотой. Подходим к нашему саксаулу. Конечно, это никакой не саксаул, а обычный куст ракиты, выросший довольно далеко от реки на песке и потому кривой малолиственный, за это и назвали его «нашим саксаулом». Потом, тоже от избытка чувств, самые крупные кулики стали «нашими вальдшнепами», ивы возле реки с узкими серебристыми листочками – «нашей оливковой рощей», а под крышей дома жили у нас не махонькие трясогузки, а «наши павлины» – уж очень они по-хозяйски разгуливали по двору… В общем, так мы радовались тому, что у нас было, что его стало много-много, стали мы обладателями такого богатства, которое никто не может отнять… А вечерние наши гуляния возле крыльца, глядения на звезды, на луну и потому частые вспоминания Костиных стихов:

Я не могу натянутую туго,
Пошевелить волшебную струну,
Сожравший сыра чуть ли не полкруга,
Голодный песька лает на луну.

Костя три года назад умер, но я живо представляю, как они вот так же гуляли по двору и Малыш, представив луну сыром, просил Костю достать ее с небес. Тишина, только ежик рокочет, как моторчик, в траве, и Малыш иногда не выдерживает, кидается к нему с лаем. Я говорю: «Малыша, не трогай нашего ежика, а то он уйдет к соседям и нам без него станет грустно». Иногда чайки, прилетевшие с реки на ночлег, вдруг с криком сорвутся с тополя и, словно белые кораблики, унесутся в темной синеве небесного океана. Вдали за рекой какие-то огоньки дрожат во тьме, словно мачты кораблей в ночном просторе. Тишина такая, что с дороги за деревней отчетливо, словно в двадцати шагах, а на самом деле может в километре от нашего дома, звучат два голоса: мужской и женский. Они необыкновенно волнуют душу – наверное, потому, что это именно молодые голоса. О чем они говорят? Конечно, о любви. Такими молодыми голосами только о любви и говорить…

А Малышу лучше всего зимой в лугах. Мне же – опять одни переживания. То он за зайцем погонится и убежит аж за горизонт, а я волнуюсь: не заблудился бы, в яму не упал бы, к чужой охоте не привязался бы – охотники такую собаку, конечно, не отпустят… Так что, когда Малыш приплетался назад, высунув пламенный язык, я радовался ему, как спасенному. Даже во сне мне не было покоя – часто снилось, будто Малыш потерялся. Однажды прочитал в местной газете, что, оказывается, у нас волков полно и они до того собак ненавидят, что даже при людях нападают на них. На другой день иду вдоль реки, Малыш мой на лугу мышкует, вдруг вспомнил я эту статью, и стало страшно. Вокруг на много километров ни души, только иногда вертолет пролетит и я чувствую почему-то большую радость, что меня видят люди, летящие по небу, что они думают обо мне и наверняка жалеют, что так никогда и не узнают, кто это такой с черной собакой гуляет по лугам… В этот раз мне стало не до лирики: если что, волки обоих нас непременно съедят, Малыш ведь меня не бросит; хоть снова ружье заводи. Невольно огляделся вокруг: куда нам в таком случае скрыться? Вижу, некуда. Разве вон на ту одинокую березу залезть? А как Малыша туда затащить? И потом едва ли кто приедет, и упадем мы, замерзшие, с дерева прямо волкам в пасть. Разве что вертолетчики с неба увидят? Такие вот безрадостные мысли проносятся в голове, и вдруг вижу, посреди луга стоит… лиса. Видимо, настолько замышковалась, бедная, что нас прозевала. Стоит и не знает, что делать: до леса далеко и до реки столько же. Перекрестился я: «Господи, помоги», и к Малышу – на реке огромные полыньи и лед еще совсем тонкий. Если туда побегут, наверняка утонут. Уж не знаю, вслух или про себя умолял я ее побежать к лесу, а сам мчался к Малышу. Не успел, Малыш увидал лису и с лаем, с плачем кинулся к ней. Тут уже никто и ничто не может его остановить. Лиса побежала к реке – я согнулся и застонал от бессилия. За какие-то секунды они добежали до нее и скрылись под берегом. Наступила тишина. Мгновенно душа опустела. Я не знал, как жить дальше. Какой-то голос во мне вяло говорил: «Идти к реке – какой смысл? Посмотреть на полынью? Зачем?» Но представил, как приду один в пустой дом, и тошно мне стало до смерти. Сразу шагнул в сторону реки, и вдруг чья-то рука легла меж моих лопаток и легонько толкнула: «Беги». Я побежал. С реки донесся предсмертный крик моего Малыша. Несмотря на валенки с калошами, на ватные штаны и телогрейку, на снег по колено, эти полкилометра я пролетел мгновенно. Остановился на берегу и увидал: в полынье, положив передние лапы на лед, одна родная черная голова над водой торчит, мой Малыш. Боясь, что каждую секунду он может сорваться и уйти под лед, я на ходу скинул валенки, телогрейку и, хотя ни разу никого вот так не спасал, откуда-то узнал, что главное на льду – не останавливаться, катиться, как на лыжах. Подкатился, схватил Малыша за ошейник. Это была такая нечаянная великая радость. Никогда ее не забуду. Потянул, а сам без страха совсем подумал: «Вот сейчас-то я провалюсь, и мы утонем вместе». Лед страшно затрещал, но каким-то чудом я не провалился, хотя белые трещины, словно молнии, разбегались из под моих ног во все стороны… На берегу Малыш встряхнулся всем телом, образовав вокруг себя расчудесную радугу, я схватил его, протер шарфом и мы побежали домой. Было двадцать пять градусов мороза, а нам километров пять по снегу без дороги… Но такая была в сердце радость великая, что я даже не устал…

Утром Малыш никогда не шевелился, словно боялся разбудить меня, но стоило открыть глаза, перекреститься: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь», он сразу спрыгивал со своей красной кушетки, потягивался на передних лапах и с сияющей от радости мордой, растопырив уши, подходил к кровати. Лизнув три раза в руку или прямо в нос, глядел: «Ну что, хозяин, жизнь прекрасна и удивительна!» Я согласно обнимал его, целовал прекрасные глазки: «Песька, ты не лайка у нас, а ланька. Не было таких, нету, но пускай будут. Нам не жалко, мы даже будем рады». Про себя я, конечно, со всем счастьем чувствовал, что таких-то все-равно не будет… И с наслаждением называл его зыряшей, Музгаркой моим, сынулькой Жульки Иванычевой… А как он бежал навстречу! Если к вам никто не бежал навстречу – вы не знаете, что такое счастье. Пока милая черная фигурка Малыша мелькала на дороге меж трав и цветов, душа от счастья уже любила весь мир, а когда он с плачем радости прыгал на грудь, тут уж душа настолько становилась чистой, что прощала все-все обиды… Своей непомерной любовью Малыш умел открыть любое сердце. В первые годы разругаемся, бывало, с женой, и она молчит днями, а для меня это самое невыносимое. Когда же появился Малыш, то больше такого грешного молчания у жены не было (один человек удостоился от Бога святости только за то, что никогда не засыпал с обидой на кого-либо – «ни разу солнце не заходило во гневе моем»). Только она ляжет на кровать лицом к стене, я сразу тихонько, одними глазами, подзываю Малыша, печально наблюдающего за нашей ссорой. Он радостно оживает, подходит к жене, тычется носом ей в шею, в руку. Она, скрепя сердце, не шевелится. Малыш глядит на меня, мол, видишь, хозяйка не отзывается. Я опять же одними глазами показываю, даже немножко укоризненно покачиваю головой, дескать, ты уже должен сам знать, что нужно делать. Малыш, умница, запрыгивает на кровать, суется носом к рукам, прикрывающим лицо, пытается раздвинуть их. Учуяв на щеке слезы, нежно-ласково слизывает их своим длинным язычком. Такой он у него был длинный, что когда Малыш спал, словно лепесток розы высовывался изо рта. Я иногда не выдерживал: тихонько гладил этот «лепесток» и Малыш сразу просыпался, недоуменно глядел на меня, мол, чего ты.

Конечно, от такой любви самое окаменевшее сердце растопится: жена переворачивалась на спину, обнимала Малыша. Естественно, я тут как тут, будто бы тоже только погладить Малыша, что он такой умница-разумница, что так любит хозяйку… Как он ее ждал в деревне! Ляжет на мой стол у окна и все смотрит-смотрит. Подойду к нему: «Ну, что, Малыша, совсем хозяйка забыла нас. Опять куда-нибудь на край земли собралась. Никак она не поймет, что счастье рядом, что за ним не нужно ездить за тридевять земель. Всего лишь сесть на электричку и через три часа – вот оно счастье. Нет, Малыша, не любит нас хозяйка». Малыш жалобно засвистит своим свистом, прижмется ко мне. Тут уж я на попятный: «Да шучу я, Малыша. Хозяйка нас любит больше, чем мы ее, и умнее она нас с тобой во сто раз, но работа у нее – она ведь человек добросовестный, не то что нынешние люди. Так что нечего нам с тобой хандрить, а надо нам гордиться нашей хозяйкой. Пошли-ка лучше в луга. Вернемся – а она дома нас с ужином поджидает». Малыш весело вскакивает, кладет мне лапы на плечи.

Возвращаясь с прогулки, мы всегда мечтали: а вдруг хозяйка и вправду приехала. И не надо нам было никакого ужина, лишь бы прижаться к ней покрепче и слушать-слушать рассказы о страшно далекой московской жизни и радоваться, что у нас есть наш деревенский дом… Когда жена приезжала, я сначала забирал у нее прямо через забор сумки, плащ, чтобы она могла прикрыть руками лицо – иначе Малыш, потерявший от счастья рассудок, мог, как мы говорили, ошрамить. Наконец, я впускал Надю во двор. Что тут с Малышом делалось! Думаю, он сам не понимал, что с ним творится. С жалобным лаем (это был не лай, а плач) Малыш прыгал на жену. И уж как он ей выговаривал, как выговаривал! Даже не больно прикусывал ей руки. Во всей его чудесной фигурке, в голосе явно звучало: «Что же ты делаешь?! Как же так можно?! Ведь у нас сердце не каменное». Я тоже сквозь слезы говорил: «Накажи ее, Малыша, накажи – совсем забыла нас». Потом они лежали в обнимку. Малыш без конца вскакивал – лизал Наде руки, лицо и ходил за ней по пятам, словно боялся, что она исчезнет. И я тоже ходил по пятам и тоже боялся…

Когда умирала теща, нам пришлось вместе с женой две недели жить в больнице в Москве, и я вынужден был оставить пеську на попечение соседки Капы. Костя на этот раз отказался остаться и именно с этих пор покатился он вниз… Пробыв день и ночь в одиночестве (Капа приходила к нему два раза в сутки), утром Малыш забрался в угол под лавку на кухне и не выходил оттуда целых четверо суток. Он всегда забивался туда, когда мы с женой ругались. Сначала становился между нами и начинал требовательно лаять, мол, хватит беса тешить, а потом, если на него цыкали, прятался в свой угол и не вылезал, пока я не звал его на помощь для примирения.

Так вот забрался Малыш под лавку и целых четверо суток не выходил. Капа, женщина строгая, с характером, тут уж и мясом его выманивала, даже всякие ласковые слова говорила – все бесполезно. Отчаявшись, она села на лавку, заплакала: «Малыш, что же ты делаешь. Ведь если ты умрешь, то хозяин твой никогда не простит мне». И вдруг Малыш вылез, стал лизать ей руки, потом подошел к миске и съел все до донышка. Капа просто остолбенела и долго всем рассказывала, дескать, правду люди говорят, что собаки все понимают, и душа у них есть. Раньше она собак терпеть не могла. Накануне же моего приезда, уходя к себе домой, утешила Малыша: «Потерпи, дружок, завтра твой хозяин приедет». И онемела, не могла поверить своим глазам – у Малыша слезы так и потекли градом. Впервые в жизни эта женщина – крестьянка обняла собаку и плакала вместе с ней.

Один мой друг сказал: «Малыш твои болезни на себя берет». Думаю, он был прав. Из двенадцати лет Малыш проболел года три. В помете было всего три щенка, и Жулька кормила Малыша молоком месяца четыре. Придет, ляжет у крыльца. Впустишь ее в дом, она сядет у самого порога и ни за что, сколько ее ни зови, не пойдет дальше – Малыш тут как тут. Так что здоровье у него должно было быть богатырское. И как же мне было больно, когда некоторые наши православные говорили, что нечего с собакой возиться, подохла и ладно. Слава Богу, я редко отвечал им. В жизни, ребята, не все так просто… Согласен, собака должна лечить себя травами и жить в будке во дворе, но в городах теперь многоэтажные дома и травой городской едва ли вылечишься… А собака – лучший друг человека вот уже которое тысячелетие… Даже Музгарко жил зимой в доме вместе с Елеской, а Елеска-то жил в рассказе почти как святой отшельник…

Да, лечением Малыша пришлось позаниматься – памятные листки, какое лекарство когда давать, вечно на стене висели. А после десяти лет он болел почти беспрестанно. Я знал, что такие собаки живут от восьми до пятнадцати лет, и стала нет-нет да возникать мысль, что пожил Малыш достаточно и счастья у него тоже было немало, что теперь пошли одни мученья… Почему-то приходила она не во время лечения, а на прогулке в лугах. Вокруг красота – лечь бы на травку, глядеть на летние облака, на солнечные дали, но с Малышом это невозможно. Только зазевался – он уже в воду залез, потом всю ночь лапы у него болеть будут. Или подбежит к отдыхающим, а они ему в награду за красоту куриную косточку, что при его желудке чревато чуть ли не смертью… Вот иногда и возникала мысль: когда Малыша не будет, тогда уж на красоту нагляжусь. Тревожно ищу его глазами, куда он опять подевался, и вижу, он далеко в лугу, словно балерина, делает грациозный прыжок, и я снова чувствую, что наш Малыш и есть самая красивая природа, и такое мне счастье Богом дано на него любоваться. Любуюсь я и понимаю, без Малыша никогда бы не смог жить один без жены в деревне, никогда бы по стольку времени не проводил в лугах возле реки… И не было бы нашего саксаула, наших павлинов, нашего монастыря, моих рассказов – были бы мы без Малыша нищие. В общем, вычерпал я этот помысел опять же благодаря Малышу. Зато стали другие искушения ко мне приходить, да такие, что не приведи Бог. Заболеет Малыш, я – в аптеку, а там – девчонки молодые, красивые. Расскажешь им про Малыша, глядь, они уж и влюбились в меня. Ну, и у меня, седина – в голову, бес – в ребро. А с девчонками ветеринарами совсем уж близко до греха было. Укол делаем, рука руку задевает, гляжу, девчонка моя вся так и вспыхнула от нахлынувшего чувства, меня тоже в жар кидает. Задержишь на секунду ее руку в своей – она вся так и обомрет безвольно. Но между нами Малыш – глянешь на него, и страшно становится – после такого-то греха Господь точно перестанет нас оберегать. Вздохнешь со стоном и отпустишь руку. В общем, задал мне Малыш новые испытания. Но девчонки – это мгновения, а вот однажды понравилась женщина постарше, такая красивая, спокойная, ласковая, не то что постоянно ворчащая жена. Я ей тоже понравился. Когда в очередной раз с женой поссоришься, до того захочется тишины, ласки, покоя, что невмоготу. Но представишь до невозможности ухоженный домик, и сразу ясно: у этой ласковой женщины наш родной Малыш едва ли будет жить в доме, тем более спать на диване, и никогда она не будет, как жена, всю ночь ухаживать за ним больным… и сразу все мечты в сторону. Песик у нас…

* * *

В середине октября прошлого года, когда подули ветра, в воздухе закружился грустный золотой листопад. Мы доживали с Малышом в деревне последние чудные денечки. Однажды утром пью чай – день неожиданно такой солнечный, что и летом-то редко бывает. На потолке солнечный зайчик от чая играет. Чуть качнешь кружку, он радостно расплещется по потолку, словно круги на воде. Потом потихоньку снова превращается в бьющееся солнечное сердечко. Малыш пришел, лег, привалившись к левой ноге. И вдруг душу такое счастье пронзило. Оттого что зайчик, как сердечко, бьется, а сердечко Малышево, как зайчик, прыгает. Эти мгновения нашей жизни не забыть до самой смерти. Последние золотые денечки нашей деревенской жизни… Уже в деревне Малыш недомогал – сам поворачивал к дому с прогулки, а в Москве мы дальше двухсот метров не ходили и он едва передвигал ноги. Утром уже не подходил, как обычно, а я сам подбегал к нему: «Малыша, целую ночь с тобой не виделись…», – он же едва хвостом стучал в ответ. Но ветеринар не нашел ничего особенного, все то же: «Сколько ему? Двенадцать скоро! А что вы тогда хотите? Такие собаки живут десять-пятнадцать лет». Прописал витамины «для пожилых и ослабленных животных». Тут, как назло, у меня позвоночник «посыпался». Недели две я по врачам протаскался, и Малыш за это время совсем сдал. На прогулке у соседнего дома остановится, глядит на меня, а в глазах ясно написано: «Я тебя очень люблю, но мне так тяжело жить на белом свете, тельце мое все износилось, изболело, прости меня». Он даже не просил помочь, он просто искал сочувствия, винился в своей немощи. Задние ноги у него почти совсем отказали, и мне приходилось заносить его на руках на восьмой этаж, как ребенка. Лифт у нас ребята ломают чуть ли не через день; что они бедные могут понимать в жизни, когда со всех экранов, со всех рекламных углов на улице им кричат, что у великих людей есть мысли, а у них есть свои – какие сигареты курить, какие джинсы носить, что яркая индивидуальность проявляется в иномарке и французском белье… Разве они, несчастные, виноваты, что в идеалы им навязываются недоразвитые люди с открытым ртом?. .

Ел Малыш с каждым днем все меньше, уже не мог без помощи забраться на свой красный диванчик и, как я ни боялся лечебниц, тут понял – придется нам туда ехать. Обычно они в подвале. Узко, тесно. Все собаки без намордников. Приходилось нам зажимать лающего Малыша где-нибудь в углу.

После всех анализов, рентгена, нам прямо сказали, что у Малыша действуют тридцать процентов почек, потому гарантий никаких дать не могут, но бывали случаи, когда и таких больных вытаскивали. Правда, придется каждый день два раза приезжать на капельницу. Малышу было уже так плохо, что он даже глядеть вокруг не хотел, не то что лаять на кого-то. В процедурной две капельницы. На столах на боку лежат собаки, а хозяева держат один за задние, другой за передние лапы. Конечно, каждая пара рассказывает о своем любимце. Мы с женой только слушали. Оказалось, нам нечего рассказывать. У всех соседей красочные воспоминания сводились к одному – как их собака отвоевывала себе главное место в семье; в этом-то состояла ее и их жизнь. А у нас, как говорится, одна лирика. Наш Малыш, русская собачка, никогда ничего не отвоевывал, не ставил себя в центр, все принимал покорно. Даже теперь умирал покорно. Нет, когда мы ели на кухне, он, конечно, вставал в проеме двери и ждал. Если шуточно показывали рукой, мол, ничего интересного для тебя здесь нет – грустно уходил, и сердце мое переворачивалось почти как тогда, когда я его уносил ночевать в крытый двор. Но стоило Малышу учуять сладкий манник или кому-то из нас громко произнести: «А мы манник едим», – он подходил таким тихим скромнягой. Садился рядом и поднимал правую лапу. Мы делали вид, что не замечаем этого. Тогда Малыш пододвигался ближе и осторожно клал лапу на колено. Никто опять якобы не замечал, а иногда даже будто бы удивлялся: «Чья-то лапка здесь оказалась». И только когда все так же бережно, но немножко ощутимей Малыш давил правой лапой на ногу, а левую поднимал и держал, – его обнимали, целовали, говорили: «Песик у нас», и давали кусок. Печеное было не полезно ему, и это представление, которое мы с женой готовы были смотреть бесконечно, приходилось в последние годы ограничивать.

Во время второй капельницы Малышу стало немного легче, он потянулся вдруг к моей руке и стал лизать ее. Если бы я не убрал руку, Малыш, наверное, так бы и лизал ее. Но я убрал и сказал Наде: «Протяни ему руку». Он так же благодарно стал лизать и ей. Лизал долго-долго, пока она не убрала. Но потом с каждым часом Малышу становилось хуже и хуже. Он уже не мог стоять на ногах и дома лежал на диване, не вставая. Близкие сочувствовали нам, а один знакомый посоветовал усыпить Малыша, мол, у него собака умирала от рака, он отвез ее в лечебницу, там пожилая женщина сказала: «Ну что, пойдем, милая», – и собака, все поняв, покорно пошла за ней. Я решительно ответил, что никогда не буду усыплять Малыша. Я знал, что Малыша нам, как Музгарко Елеске, Бог послал, и надеялся, что Господь устроит все как нужно. Малыш-то наш заслужил безболезненную легкую смерть. Но дни шли – Малыш уже не мог поднять голову. Сделали кардиограмму, а у него – инфаркт. Тут уж и врачи бессильно развели руками; тоже посоветовали усыпить. Только по дороге домой я, наконец, понял: все кончено и теперь остается бессильно ждать смерти. Со слезами вспомнил Костин стих:

Малыш, Малыш, напрасно не пищи ты
И не ищи ты у меня защиты:
Тебя один хозяин защитит,
Ведь он прозаик, ну а я – пиит,
И проза мне не по плечу родная.
Я говорю о грезах, розах Рая
В краю лесов осенних и полей
Под шум дождя, под крики журавлей.

Да, Костя, на этот раз даже я не могу Малыша защитить…

Решил свозить Малыша еще два раза на капельницу, а рано утром в понедельник, взяв побольше обезболивающих лекарств, уехать с ним вдвоем в деревню. Когда Малышу исполнилось восемь лет, я решил, что непременно похороню его в нашем саду меж двух старых яблонь, и молился, чтобы он умер раньше меня – одна Надя с ним бы не справилась.

Двадцать первого декабря – самая длинная ночь в году. В 2003 она стала для нас с женой самой долгой. В пять часов Малыш засвистел своим призывным свистом. Он никогда не скулил, а тихо-тихо, как махонькая птичка, посвистывал. Только в детстве, когда ударялся лапкой, бежал ко мне и, плача, показывал: больно, помоги. Конечно, я гладил ему лапку или смазывал и перевязывал. Потом всю жизнь Малыш никогда не жаловался, и мы узнавали о болезнях только потому, что он ложился на ковер возле кровати, уткнув морду в передние лапы. Даже за время болезни Малыш ни разу не засвистел.

Я вскочил, и к нему. Гляжу, он впервые за многие дни лежит на животе. До этого, на какой бок положишь, на том и лежит, пока не перевернешь. Вот эта его беспомощность была для меня невыносима – Малыш с места, не дотрагиваясь передними лапами, мог вслед за кошкой запрыгнуть на высокий стол – это редко какая собака может… Сел я около него, погладил, дал попить воды – он успокоился, и я снова лег. Малыш опять засвистел, и меня пронзило: «Малыша мой умирает и просит, как в детстве с лапкой подбегал, быть в эти самые страшные минуты рядом с ним. Мы ведь всегда были рядом». Впервые в жизни Малыш начал стонать. Так стонут обессиленные долгой тяжелой болезнью люди. Я его гладил, массировал спину, но боль, видимо, была невыносима, наш терпеливейший песька продолжал стонать. Только я хотел разбудить Надю, как она сама вошла в комнату. Сделала обезболивающий укол. Прошло полчаса, Малыш так и стонет. Сделали еще один – он стонет, сделали третий. Мы были в отчаянии. Я даже вспомнил, что кавалеристы добивали смертельно раненых лошадей, чтобы сократить им мучения, но Малыш замолчал, лег набок, закрыл глаза. Я взял молитвослов и стал читать все молитвы подряд. Часа два читал. Вдруг Надя прошептала: «Никита, Малыш не дышит». Я обнял его: дыхания не было и его измученное сердце не билось…

Надо было искать машину. Позвонил одному другу – он уехал, другого с работы не отпускают. Остался младший брат. Мама про него говорит: «У нашего Сашки душа предобрейшая, а вот язык поганый». Постоянно ворчит, все ему не так, а то и раскричится. Если бы не Малыш, то мы с братом, наверное, совсем разошлись бы. Иной раз у меня просто не было сил в автобусах, электричках, пешком преодолеть эти «огненные версты» до деревни и обратно, а у брата – машина. И мне пришлось научиться терпеть его характер, и совершенно вроде бы неожиданно удалось окрестить брата в нашем монастыре, и он уже сам был не прочь ездить с нами. Теперь мы можем с ним наговорить друг другу обидных слов, но уже знаем, что никуда друг от друга не денемся и в беде друг другу поможем…

И на этот раз брат, как обычно, пробурчал, что занят, но я знал, потом он все равно поймет, какое горе у меня случилось. Утром брат приехал, и я с трепетом спросил: «Малыша на заднее сиденье положим?» Он, после секундного размышления, согласно кивнул. А я уже заранее переживал, что брат скажет: «Чем в багажнике плохо? Я все там помыл». У него действительно в машине чистота идеальная. Я даже приготовился с ним согласиться, но мне было бы очень больно, что мой родной Малыш, как какая-то вещь, будет в багажнике вместе с запчастями и тряпками. Это было бы мне очень больно.

Вышли из квартиры – лифт не работает. Конечно, брат, помня про мой позвоночник, предложил снести Малыша с восьмого этажа, но я не мог расстаться с ним. Соседи молча провожали нас взглядами, и я вспомнил, как в первый раз привез Малыша на руках в Москву и все в метро любовались им, бессознательно предчувствуя, что здесь не только красота… Думаю, на всю жизнь они запомнили нас с Малышом: бородатого мужчину и прекрасную черную лаечку с глазами трепетной лани. Господи, как же мы были тогда счастливы! Теперь же душа разрывалась на части. И я понял, почему Малыш умер сегодня и в Москве. В деревне я остался бы один на один со смертью, без жены, без брата, и неизвестно, что бы тогда со мной самим было после смерти Малыша. И Малыш, собачка моя рабочая, взял и умер. Снова мои болезни на себя взял. Конечно, все в руках Божьих, но ведь и самому малому муравью, каждой твари своей, Отец наш небесный дал хоть капельку свободной воли. Ведь Божья тварь – это не машина, не компьютер… у нее душа есть…

В деревне положил я Малыша на его любимую кушетку. Сели мы с братом и моим деревенским другом Пашей, вспомнили, сколько радости Малыш дарил людям, как встречал всех. Помолились и почти уж в темноте пошли хоронить. По телефону я объяснил Паше, где выкопать могилку, но все же тревожился, там ли он выкопал, не мала ли будет. Нет, выкопал Паша именно там, между двумя старыми яблонями. Большую выкопал, почти как человеку. Положил я Малыша на землю и сказал, о чем думал с тех пор, как понял, где его надо похоронить: «Ну, вот, Малыша, будешь ты лежать в нашем саду между двумя родными домами: в одном – ты родился, в другом – прошла вся твоя жизнь. В общем, где родился, там и сгодился». Стоим, молчим, вдруг вижу, бежит к нам прямо по снегу соседка Капа. Кольнуло в сердце – я не хотел никого деревенских: сказанут что-нибудь. А с Капой мы последние два года совсем разошлись, едва кивали друг другу при встрече. Говорю: «Господи, помилуй нас грешных». Вдруг слышу, она плачет навзрыд, а когда подошла, так и закричала: «Малыша, на кого же ты своего хозяина оставил? Он ведь теперь к нам не приедет… Помнишь, как я кормила тебя?..» Обнялись мы с ней, и она говорит: «Никита, прости ты меня, дуру старую». Я ей: «Это ты меня прости». Сразу вспомнил, как она оставалась с Малышом, как они вместе плакали, и перекрестился с облегчением: «Слава Тебе, Господи», – ведь потом-то корил бы себя до конца жизни, что не позвал Капу на похороны Малыша. Уж ее-то надо было обязательно позвать, и Костю с Александром Иванычем, если бы они не умерли.

Стоим мы, стоим, обнял я Малыша в последний раз. Опустили его на веревках в могилку. Тут я как-то растерялся. Не знаю, что дальше делать. Даже показал рукой Паше, дескать, закапывай, но Паша неожиданно спокойно сказал: «Кинь, Никита, землицы». Я с облегчением, таким же, когда брат согласился везти Малыша на заднем сиденье, кинул несколько горстей. И они тоже кинули. Так получилось, что я всю Малышеву жизнь должен был доказывать людям, что он имеет право жить в доме, что нет ничего страшного, что я его обнимаю, что он для нас с Надей родное существо.

На другой день, перед отъездом, зашел к дяде Гоше. У него душа черствая, и я не хотел говорить ему про смерть Малыша, чтобы опять не поссориться. Но, когда он спросил, почему так скоро уезжаю, я неожиданно прямо ответил: «Я песика своего приезжал хоронить». Он было дернулся, но неожиданно произнес: «Слава Богу». Обычно Бога дядя Гоша и не вспоминал, зато частенько чертыхался. Потом, когда я рассказывал отцу Василию, как Малыш даже после смерти делает добро: помирил нас с Капой, дядю Гошу Бога заставил вспомнить, отец Василий согласно подтвердил: «Не хотел, а Бога прославил». И я вдруг с радостью понял: не я, а люди Малыша похоронили по-человечески. Брат на заднем сиденье привез, Капа оплакала, Паша выкопал могилу, как подростку, и сказал: кинь землицы, Никита; батюшка внимательно выслушал о его болезни и смерти, а раньше, бывало, старался мою любовь к Малышу уменьшить. Зато два года назад в Москве, когда мы провожали его на улице, он, на прощанье благословив меня, вдруг широко перекрестил Малыша. Такой это был для нас праздник! Потом я уже совершенно спокойно и радостно ходил даже на вечерние прогулки – знал, теперь нас Бог совершенно точно в обиду никому не даст. И ведь не дал – с тех пор как я «прогулочное» правильце стал читать, ни разу меня собаки не кусали и Малыша тоже. А после батюшкиного креста собаки нам вообще ближе ста метров не встречались, а бродячих перед смертью Малыша я просто крестил, как власть имеющий, и показывал им рукой, мол, уходите (убежать-то мы уже не могли), и они уходили даже целой стаей…

Сергей Щербаков Но в Москве сразу открылась ужасная пустота рядом. Такая печаль накатила, что я, хоть и говорил: «Господи, прости меня», – но плакал целыми днями. Засыпал только после долгого чтения Иисусовой молитвы «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Без нее заснуть не мог.

Из дома хоть вовсе не выходи – двенадцать лет я не входил в пустой дом. В деревне Малыш всегда поджидал меня у окна и, увидав, начинал жаловаться на одиночество, даже высказывать обиду. Потом он прыгал на меня, делал свои неоднократные подходы-встречи. В Москве же – только я из лифта выйду, а уже слышу, он скребет стену. Почему-то он понимал, что здесь шуметь нельзя, и в квартире никогда не лаял… Иногда мне слышится, как Малыш скребет стену, а в деревне, когда выхожу из машины, – его лай в доме… Один мой начитанный друг сказал, что есть память пространств, но я думаю, тут другое… Зайдешь в дом – там такая мертвая тишина, пустота. Сразу обмякнешь от слабости, погладишь рукой выцарапанное место… В общем, такое состояние, когда как раз надо бы обнять Малыша, прижаться к нему. Он ведь этим и отличался для меня от всех остальных существ на свете – к нему в любую секунду можно было прижаться. Даже к любимой жене не всегда можно прижаться. Правда, теперь я осознал, как жена нас любила. Мы две трети нашей семейной жизни прожили с Малышом в деревне, и она лет десять входила одна в пустой дом; хотя она знала, что мы есть, что мы живы, но как же надо любить, чтобы столько лет входить в пустой дом…

Так мне было тяжело, что не приведи Бог. Самое больное было то, что Малыш долго болел и умирал в муках. В голове крутилось: Малыш наш заслужил спокойную тихую смерть. Ведь Бог-то справедлив! Даже вера моя поколебалась. Деготь атеизма опять вылез. Отец Василий на проповеди как-то сказал, что надо детей с самого раннего возраста воспитывать в вере – чем сначала деревянную посуду наполняют, тем она потом и пахнет; нальют деготь, потом всегда будет дегтем отдавать, мед нальют – медом будет благоухать. А сколько в нас с пеленок дегтя атеизма влили!    

Потом втемяшилось, что Малыш наш к нечистым животным относится – значит, не в хорошем месте теперь. А этого ведь просто быть не может, это несправедливо – Малыш меня молиться приучил, к семье привязал, благодаря ему я узнал, что «имя Господа – крепкая башня: убегаешь в нее – и безопасен». Жена недавно сказала: «Малыш тебя переплавил». Поняла, что я не шутя говорю, что самым мудрым поступком в ее жизни было то, что она взяла Малыша… А бес внушает: нет, нечистый твой пес, он теперь в аду вместе с грешниками. Скажу, как научил отец Василий: «Предложение твое вражье на главу твою. Пресвятая Богородица помоги мне. Господи, я твой, Господи», враг немного отступит; а потом с новой силой лезет: «Ослеп ты, что ли! Вспомни, во всех православных текстах пес самое грязное животное…» Так я устал, измучился, что однажды сердце мое не выдержало, и взмолился я Богу: «Господи, если можно и мне не вредно, покажи сегодня ночью, где и как наш песик». Утром, в обед и перед сном я со слезами просил Бога. В четыре часа ночи проснулся. В то же мгновение начал вспоминать, что снилось. Но как ни напрягался, ничего не мог вспомнить. Опечалился, но сказал про себя: «Значит, не нужно, не полезно мне это знать, но… слава Тебе, Господи», и перекрестился. И сразу увидал, как в кино. Стоим мы с Надей в полутемном коридоре, и она говорит: «Никита, смотри, Малыша костями кормят». Гляжу, точно: метрах в десяти в дверном проеме в светлой комнате стоит Малыш и ест кость (уж я-то не спутаю, когда он ест просто хлеб, а когда кость). Я побежал туда – последние два года Малышу не то что кость, но даже сырого мяса нельзя было, и я варил, а потом молол ему мясо. Подбегаю и вижу, что не успел, ему еще одну кость дали. Да, видимо, такую нежную, такую сладкую, из тех, про которые Надя всегда говорила: «Ну, Малыша, сама бы я эту косточку съела, да тебя кормить надо». Он ее разжевал в мгновение ока. Гляжу, большая светлая комната; в ней два длинных стола. Видимо, кухня что ли. За столами стоят человек пять бородатых мужчин. Я спрашиваю: «Кто дал кость?» И вдруг все согласно и виновато опустили головы, так что понятно: сделано это с общего желания и одобрения. Конечно, мне приятно стало, что они нашего Малыша так любят, но по инерции говорю: «Вообще-то ему кости нельзя», – а сам понимаю, что здесь можно (не знаю, где «здесь», но понимаю: здесь можно). И вдруг такая меня радость охватила, такое счастье несказанное, какое редко и наяву-то бывает…

Обычно утром я говорю: куда ночь – туда и сон; но тут сразу понял, что я – грешник треокаянный, безстудный – удостоился ответа Господня. Показал мне Человеколюбный, что Малыш наш находится в таком месте, где его кормят сладкими косточками. Что еще собаке для счастья нужно? Прикровенно, через образ – а кто я такой, чтобы мне показывать красоты Царства Небесного (даже не всем святым его показывают), – Человеколюбный утешил меня. Надя добавила: «Помнишь хананеянку: и псы едят крохи со стола своих хозяев… Показал тебе Господь, что песька наш получает крошки с Его стола, да не крошки, а сладкие косточки». А отец Василий предостерег: «Больше не просите, а то…» Я тотчас вспомнил, как в начале воцерковления вдруг так захотел увидать Богородицу, что дерзнул в молитве попросить ее об этом. Ночью явилась мне настолько безобразная старуха-азиатка, что я проснулся в ужасе, словно саму смерть увидал… И потом много лет при одном воспоминании о ней становилось зябко, и я просил Царицу Небесную, чтобы старуха даже не вспоминалась мне…

После ответа Господня душа моя ожила. Понял я, если впаду в уныние – погибну. И вот тогда предам Малыша: он-то в хорошем месте на Небесах, а мне еще заслужить надо… Тянул-тянул меня Малыш, собачка моя рабочая, а я…

Прошел месяц-другой, начал я привыкать жить с пустотой рядом, с неотвязной мыслью: неужели наша прекрасная жизнь уже позади? Что Малыш больше не подойдет, не ткнется носом, не глянет на меня своими прекрасными глазками: «Что ты загрустил, хозяин? Я с тобой». Что я не скажу ему про ланьку. Хотя сказать-то я еще могу. И не только в деревенском доме, даже в Москве в троллейбусе, увидав расплескавшийся по потолку солнечный зайчик, сразу вспоминаю тот чудесно-золотой день осени, прижавшегося к моей ноге Малыша…

Конечно, печалился я о могилке. Кресты животным ставить нельзя. Но я не мог не обозначить, что здесь не просто бугорок, а могилка нашего родного Малыша. И Господь надоумил… Весной, когда оттаяла земля, я сделал над могилой аккуратный холмик и в возглавии выложил цветок из четырех больших камней-лепестков. Думал-то я о высшей справедливости, хотел-то сказать, что Малыш наш тоже немножко Богу послужил, а получилось, что еще и написал этими камнями – кто здесь лежит. Глаза у Малыша были прекраснее, чем у трепетной лани, и я его частенько называл «ланькой моей», а на дальнем востоке лань называют «олень-цветок»… Вот и получилась у меня из камней еще и ланька…

Как-то уж очень я пригорюнился на могилке Малыша. С тоской поглядел вокруг и вдруг вспомнил: вот на этом лужке, всего в десяти шагах от могилки, мы с Надей обучали Малыша командам. Опустил глаза долу – вот она смерть Малыша; поднял глаза – и Малыш, лежащий у ног Нади; только-только у него встали уши и мы все ими восторгались – вскакивает с травы по команде, счастливый несется ко мне…

Заплакал я о Малыше, о нашей ушедшей прекрасной жизни. И вдруг на яблоню, близко-близко, села махонькая птаха и засвистела, точь-в-точь, как Малыш свистел. Так ласково-чудесно, с такой любовью и нежностью высвистывала она, словно это сам Малыш взялся меня утешать… Обрадовался я, вытер слезы: «Прости, Малыша, больше не буду унывать».

Однажды жена попросила посмотреть за луком на плите. Глаза защипало, как в детстве. Закрыл я их и увидел один из самых счастливых дней моей жизни. Мне лет пять, стою я возле только что сплетенного из свежих зеленых кустов плетня. Чувствую в душе такое блаженство, что не выразить никакими словами. Главное, что непонятно отчего. Ничего вроде бы необычного не случилось. Просто солнышко очень ласково светило, весна была, ветви слишком зеленые: на месте среза сок так и выступал. Глаза щипало, но я почувствовал, что этот миг моей жизни не умер, что он продолжает жить вместе со мной. И, значит, живы наши прогулки к каринке…

Однажды жена, не умеющая жить тем, что есть и потому не умеющая быть счастливой, как всегда из-за какой-то чепухи начала ворчать, что ей надоела эта деревенская клетка. Честно сказать, Малыш меня приучил быть счастливым, не выходя со двора. Да и куда еще выходить – все у нас во дворе есть: огромная трава, цветы, сирень, две ветлы, тополь, прямо за калиткой молодой дуб протянул свои ветви во двор; под крышей гнездо трясогузок, в траве рокочет своим моторчиком счастливый ежик. А когда солнышко ярко светило, то от избытка счастья я невольно весь день восклицал: «Лето! Русское лето!» И главное – не надо ни от кого убегать, скрываться, Малыш здесь в полной безопасности. Самый страшный мой сон – будто Малыш потерялся. Такое горе. Недавно снова приснилось, что ищу я Малыша и никак не могу найти. Вдруг чувствую, кто-то сзади мне ладонь лижет. Поворачиваюсь счастливый – точно, Малыш. Проснулся и понял, что еще раз он меня утешил: не отчаивайся, хозяин, я всегда с тобой буду… Так явственно я почувствовал его родной язычок.

Дай бы мне волю я не выходил бы со двора и ближних своих не выпускал бы. Но жене все куда-то бы ехать за счастьем, а за ним не ездят. Как сказал пророк: мудрость – пред лицем у разумного, а глаза неразумного – на конце земли… Правда, и Малышу все бы за калитку вырваться – по двору он даже гулять никак не хотел. Сделает круг и домой. Конечно, и в тот раз я высказал жене мудрые мысли, но в утешение все же предложил сходить в лес за ягодой каринкой. Она обиделась. Еле-еле уговорили ее с Малышом. Малыш был самым счастливым существом на свете, когда мы гуляли втроем. Жаль только, нечасто это бывало. На окраине ближнего леска нашли большой куст каринки, весь усыпанный синеватыми ягодами. Надя, большой любитель собирать грибы-ягоды, сразу забыла обиды. Вскоре набрали полное ведро. Сели под каринкой на траву. Малыш между нами улегся; голову – на колени хозяйке. За жарким пшеничным полем – наша деревенька, утопающая в зелени; в небе жаворонок поет, словно родник где-нибудь в тенистом месте чудного лесного уголка. Такое блаженство мы почувствовали, такое счастье. Потом, когда оставались с Малышом вдвоем, частенько на прогулке сворачивали к нашей каринке, гладил я ее, словно жену, и вечером по телефону говорил: «Повидались с нашим счастьем», – и Надя прекрасно понимала, где мы были…

Снова я увидал то пшеничное поле, услыхал жаворонка, почувствовал, что мы втроем сидим там. Умом я всегда знал, что прекрасное бессмертно, а тут прямо сердцем это почувствовал. Верно Костя написал:

…Но в неизбежной этой мгле
Небесный голос раздается:
– Все, все проходит на земле.
Все, что проходит, – остается.

Малыша уже три месяца нет на земле, а у меня сердце от жалости щемит, когда я представляю, как он заплакал тогда при Капе… Значит, он есть и будет. И, главное, что он был! Господи, а мог бы я буркнуть, дескать, какие еще щенки, у нас и так хлопот полон рот; и не было бы нашего чудесного любимого Малыша… Слава Тебе, Господи!

* * *

И здоровье мое – слава Богу… Как-то на литургии в храме поют Херувимскую, а я от слабости того гляди упаду без сознания. Умом понимаю, что надо бы выйти, а сердце печалится: «Как же можно отсюда уйти!? Здесь уже херувимы летают, скоро будем тела и крови Христовых причащатися!?» И взмолился про себя: «Господи, дай мне силы достоять службу до конца». По многолетней привычке в завершение попросил: «Господи, не посрами рабов Твоих», – и неожиданно добавил: «Как не посрамил Ты нас с Малышом». Вдруг в голове прояснело, ноги окрепли, сердце наполнилось радостью чудесной. Только перешагнул порог квартиры, и снова болезни навалились на плечи. Но мне уже весело – Господь со мною: сколько просил у Него, столько Он мне и дал. Да и как было не дать: столько народу вместе со мной молилось! Да и Малыш, собачка моя рабочая, конечно тянул свою лапку к Господу. Так он умилительно это делал. Из окна я частенько наблюдал такую картинку. Деревенские ребятишки, подойдя к нашей калитке, просовывали свои детские руки между штакетин: «Малыш, лапу дай». Широко махая хвостом, Малыш садился возле калитки, растопыривал уши, и давал лапу всем по очереди. Сколько же у них было радости!..

2004 г.

Рассказ о памятнике якутской лайке

Светило науки — 24 ответа — 0 раз оказано помощи

Напомним, что накануне состоялось открытие архитектурной композиции «Полярный экспресс» на площади Автовокзала, а годом ранее памятника карасю на Талом озере. Таким образом, появление малых архитектурных форм ко дню рождения столицы республики становится уже доброй традицией. Инициатором создания памятника якутской лайке выступил генеральный директор «Arctic Travel», член координационного совета по предпринимательству при главе города Якутска Герман АРБУГАЕВ. В своем питомнике в «Чочур Муране» он уже много лет занимается разведением этой породы. Его собаки достойно выступают в известных собачьих выставках, гонках ездовых собак и принимают участие во множестве знаковых экспедиций.                     С открытием нового памятника горожан поздравил глава города Айсен НИКОЛАЕВ.- Вчера мы возле автовокзала открыли архитектурную композиция оленя и кареты и назвали ее «Полярный экспресс». Олень и лайка это те животные, благодаря которым были освоены огромные территории всего северо-востока нашего континента. Для якутов, охотников, лайка это лучший друг, товарищ. Я думаю, что этот памятник станет одной из любимых достопримечательностей нашего города.

 Глава выразил отдельную благодарность Герману Арбугаеву за популяризацию породы в мире.- Я люблю якутскую лайку. Всей душой я с ними и считаю, что якутская лайка заслуживает достойного внимания, — говорит своим гостям Герман Арбугаев.                                  Порода была зарегистрирована Российской кинологической федерацией несколько лет назад. Но при этом якутские лайки считаются одной из древнейших пород. Крепкие, необыкновенно выносливые, умные и послушные якутские лайки использовались для перевозки людей и грузов на дальние расстояния и охоты. И сегодня якутская лайка является одной из лучших ездовых собак, а также незаменимым помощником для промысла зверя и птицы. Вплоть до 1960-х годов собачьи упряжки были важным, кое-где даже единственным, видом зимнего транспорта северных регионов России. Ими пользовались не только местные жители, но и все государственные службы, включая пограничные войска, почтовую службу и научные экспедиции. — 15 лет тому назад, когда я в первый раз увидел этих собак, я сразу почувствовал в них силу, уверенность и доброту.
Носители этих качеств настоящие друзья. Я год знаю энтузиаста Германа Арбугаева, благодарен всем, кто принимал участие в создании этого памятника. Достойная награда для этой породы, которая стала настоящим символом республики, — отмечает председатель Якутской республиканской ассоциации собаководов, национальный эксперт Российской Кинологической Федерации Станислав ГОРОДИЛОВ.

Говорят, собака друг человека. А человек собаке – кто? — Российская газета

Я ДАЖЕ не знаю, как его звали.

Правда, не знаю. Может быть, когда юный — лет двадцать максимум — начальник метеостанции «Удокан» ткнул пальцем в сторону пары черно-белых лаек и говорил что-то, не услыхал. Ее точно — Тайга. А кличку старшего, повторю, не запомнил. В тот момент казалось мне это неважно. Ну, крутятся под ногами две симпатичные некрупные лайки… А где возле зимовьев не встречают тебя они? Еще на подходе, когда избы-то среди листвяшек и пихт не разглядеть, когда хозяин и не прочухал, что гость непрошенный у порога…

Эка невидаль — две лайки!

А вот с такими, оказалось, за долгие годы хождения по тайге я никогда не общался.

Глупо отступать от правил, которые для себя же выработал за почти сорок лет таежных скитаний. Я вообще с тупым недоверием отношусь к современным техническим излишествам. Джипиэска, телефон космической связи… Такие штуки сроду считал в экспедиции расслабляющими. Лучше по-старому, когда держат слово. Когда один обещает: прилечу. Другой — буду на точке в срок. И оба ставят крестик на своих картах.

Но в тот раз дал слабину, начальник вертолетчиков убедил: ему легче будет искать. Взял-таки космический телефон… и забыл на заднем сидении автомобиля. Осознание полной глупости ситуации пришло позже, уже на реке. Где тормозиться для последней стоянки? Куда лететь вертолетчикам? Искать дурного в тайге дело неблагодарное. Неясное беспокойство — как теперь выбираться — стало преследовать меня, отравляя удовольствие от самого путешествия. И день ото дня все сильнее.

В таком раздрызганном настроении и решил заглянуть на метеостанцию, в единственное на долгом пути место, где жили люди.

Для вежливости, конечно, чаю попить. По делу — поинтересоваться: есть ли у них связь с Хабаровском или, на худой конец, с Комсомольском? Связь оказалась хреновой — раз в сутки, да еще и не голосом, а ключом, и не с городом, а с отделением гидрометслужбы. Но записку я таки оставил: вдруг участливые люди передадут в крайцентре летунам?.. И двинул дальше, потрепав по загривку того, что без имени, и погладив его дочку — ласковую и доверчивую, совсем не лайка — Тайгу. Попрощался вроде. Оттолкнул от берега лодку… И поплыл.

ПОНАЧАЛУ я с умилением наблюдал, как по укатанному половодьем галечнику, такому удобному для собачьих лап, трусят две черно-белые лайки. Не картинка — пастораль! По освещенному солнцем берегу неотступно движутся за лодкой две собаки. Час бегут… Два бегут. Вдруг левый берег (что так привычно для таежных рек) резко изменился на повороте. Пошли крупные валуны, прямо к воде приблизились каменные вертикали обрывистых сопок. Течение резко набрало силу. Тогда две собаки, не раздумывая, бросились в воду. Они, выбиваясь из сил, старались нагнать лодку. Когда бессмысленность стараний стала очевидна, решили просто пресечь мощный поток. Теперь уже со страхом наблюдал я, как скрываются их морды в бурлении жестких, поднимающихся более чем на метр валов. Временами они вовсе уходили под воду, однако, выныривая в хлопьях клочковатой белой пены, упрямо двигались к правому берегу. А ширина реки — немалая. Метров сто…

Вздохнул я с облегчением, когда увидел: две совсем крохотные издалека псины отряхиваются на спасительной суше… Обошлось! Тут пошел разбой — река начала разделяться на рукава, и я вовсе потерял собак из виду.

«К лучшему — подумал я. — Отдохнут и побегут назад. Все правильно: наверху течение послабей, они легко пересекут реку. Через пару-тройку часов будут дома… И чего привязались, медом что ли моя лодка намазана?..»

Река вскоре вновь собралась в одно русло, я с удивлением обнаружил на конце острова лаек, сидящих, словно маленькие памятники. Оказывается, пока я мыкался по протокам, они, умницы, обогнали меня и теперь вот поджидали. Лодка поравнялась с животными. Те вновь прыгнули в реку, вновь ее пересекли. То бежали берегом, то забирали в тайгу. Дальше — хуже. Появились не отдельные гольцы, а растянутые вдоль берегов на километры скальные выходы.

Собакам, казалось деваться теперь некуда. Только поворачивать назад. Но лайки с упрямством альпинистов и с отвагой загнанной рыси лезли вверх, срывались с визгом и тявканьем, падали в лихо закручивающиеся потоки, ударялись о скалы в прижимах, но двигались дальше. За мной!

Стало по-настоящему страшно. Если не разобьются, то потонут. Если, дай Бог, не потонут, то домой им дороги теперь не найти — река не раз уже разбивалась на отдельные рукава и на какой протоке где-то там — за много верст, стоит зимовье их хозяина? Пойди — разбери.

Так полагал я.

Вот и солнце заходит — устанут, бросят свой необъяснимый маршрут. Как-нибудь, да успокоятся. Иначе — кранты. В два счета поломают в сумерках на скальных обрывах ноги. Тайга-то уж точно: она молодая, глупая…

Но раз за разом, оборачиваясь назад, замечал: где-то вдали мелькают две черно-белые точки. Явственно запахло мистикой. Почему? Зачем за мной? В чем смысл отчаянного побега?

«Что это я дергаюсь? Умом двинулся? Лайки и у меня много раз убегали за изюбрем в тайгу на десятки километров…» Сидишь, бывало, ждешь их у костра. Возвращаются через много часов неизвестно откуда. Даже ночью среди сопок и горельников находят верную дорогу к костру. А ведь не знают — где остановится хозяин, где нынче будет его ночлег.

И все-таки, и все-таки… За старшего сердце давило меньше. А Тайга-то в своей собачьей жизни ничего еще не видала, совсем молодая, как ей теперь придется?

Вечерело, и солнце уже облизывало далекие сопки. Надо тормозить, ставить лагерь. Поужинать, в конце концов… Раз они такие упертые, то в лагерь наверняка придут.

В первом же месте, где течение поутихло, а берег выстелился в пляж, уткнул нос лодки в гальку. Сказать, что на душе было муторно — ничего не сказать. Последний поворот очередной раз скрыл от меня псов и уже с полчаса я их не видел. Теперь я страстно хотел одного: чтобы не домой они возвратились, а пришли в лагерь. Если я вновь их не увижу, то произойдет что-то страшное, непоправимое. Господи, что это со мной? Я ведь, пожалуй, в жизни так за близких людей никогда не переживал, а тут — чужие собаки…

ЕЩЕ ТОЛКОМ не разгорелся костер, как из кустов вынырнула одна, затем другая осторожная фигура. Вот они подошли деликатно к огню — Тайга и ее безымянный, но крайне обаятельный папаша. Что говорить — не чай себе, а кашу с тушенкой для них я принялся стряпать. Отдал всю с утра отваренную рыбу, что вез себе на ужин. И пол-ленка, и хариусов. Хлеб, правда, поделил. Собаки вежливо брали куски. Не давились, не чавкали, не отталкивали друг друга.

Присели. Их впалые бока словно меха реагировали на каждый вздох… Вели себя, повторю, удивительно деликатно. А отдышавшись и поев, устроились у входа в палатку. Меня охранять! И вправду, несколько раз за ночь подавали голос, пугая маловероятных здесь в это время года медведей. Словом, честно отрабатывали ужин.

Полночи я ворочался в мешке и пытался, отбросив городское сюсюканье, понять: почему? Что сорвало с места охотничьих собак?

А поутру я все понял и сделался подлецом.

Но прежде открыл последнюю банку тушенки, вывалил ее в остатки вчерашней каши и дал псам впрок.

Большего сделать для них не мог: я сам-то еще не знал, как и когда из тайги выберусь. Выкурил несколько сигарет подряд, поднял приготовленную заранее палку и с мерзким криком «А ну, пошли отсюда!», ринулся на ласковую Тайгу и ее положительного папашу. Секунда недоумения в собачьих глазах (за что?!) и они, скуля, жмутся к кустам.

Отбегут — остановятся, отбегут — остановятся.

Я гнался за ними пока была возможность и орал в густых пихтах дурным голосом. Собаки, наконец, все поняли. И сначала не слишком уверенно, а затем вполне споро, двинулись назад — вверх по реке.

ПО-ПРАВДЕ- все просто. Тогда ночью, крутясь от недоумения и бессонницы в палатке, понял я незатейливую в сущности историю. Их хозяин — охотник, чья изба стояла рядом с метеостанцией, улетел со случайным вертолетом в поселок и застрял. Собак, на время отсутствия, оставил на молодого метеоролога, отнюдь не таежника, ходившего во вьетнамках на босу ногу от приборов до рации. Псы маялись без дела. А тут — я. И пахнет от гнильников в лодке знакомым охотничьим запахом. «Зауэр» с патронташем на корме… Да и вид небритого, пропотевшего дядьки показался им близким. Дядька сдуру угостил псов сушками и поплыл вниз по реке. Туда, куда сопровождали они в великом счастье хозяина на охоту. Вот и поднялись псы, побежали как за родным. Тащить за собой дальше к гибельным порогам? Забрать в Москву? На каком основании украсть у охотника самое ценное, что есть в тайге — собак?.

Но и с палкой и матом на животных тоже вроде не ходят… Говорят: собака — друг человека. А человек — собаке кто? Я ведь даже не переспросил, как старшего звали.

%d0%bb%d0%b0%d0%b9%d0%ba%d0%b0 — со всех языков на все языки

Все языкиРусскийАнглийскийИспанский────────Айнский языкАканАлбанскийАлтайскийАрабскийАрагонскийАрмянскийАрумынскийАстурийскийАфрикаансБагобоБаскскийБашкирскийБелорусскийБолгарскийБурятскийВаллийскийВарайскийВенгерскийВепсскийВерхнелужицкийВьетнамскийГаитянскийГреческийГрузинскийГуараниГэльскийДатскийДолганскийДревнерусский языкИвритИдишИнгушскийИндонезийскийИнупиакИрландскийИсландскийИтальянскийЙорубаКазахскийКарачаевскийКаталанскийКвеньяКечуаКиргизскийКитайскийКлингонскийКомиКомиКорейскийКриКрымскотатарскийКумыкскийКурдскийКхмерскийЛатинскийЛатышскийЛингалаЛитовскийЛюксембургскийМайяМакедонскийМалайскийМаньчжурскийМаориМарийскийМикенскийМокшанскийМонгольскийНауатльНемецкийНидерландскийНогайскийНорвежскийОрокскийОсетинскийОсманскийПалиПапьяментоПенджабскийПерсидскийПольскийПортугальскийРумынский, МолдавскийСанскритСеверносаамскийСербскийСефардскийСилезскийСловацкийСловенскийСуахилиТагальскийТаджикскийТайскийТатарскийТвиТибетскийТофаларскийТувинскийТурецкийТуркменскийУдмуртскийУзбекскийУйгурскийУкраинскийУрдуУрумскийФарерскийФинскийФранцузскийХиндиХорватскийЦерковнославянский (Старославянский)ЧеркесскийЧерокиЧеченскийЧешскийЧувашскийШайенскогоШведскийШорскийШумерскийЭвенкийскийЭльзасскийЭрзянскийЭсперантоЭстонскийЮпийскийЯкутскийЯпонский

 

Все языкиРусскийАнглийскийИспанский────────АймараАйнский языкАлбанскийАлтайскийАрабскийАрмянскийАфрикаансБаскскийБашкирскийБелорусскийБолгарскийВенгерскийВепсскийВодскийВьетнамскийГаитянскийГалисийскийГреческийГрузинскийДатскийДревнерусский языкИвритИдишИжорскийИнгушскийИндонезийскийИрландскийИсландскийИтальянскийЙорубаКазахскийКарачаевскийКаталанскийКвеньяКечуаКитайскийКлингонскийКорейскийКрымскотатарскийКумыкскийКурдскийКхмерскийЛатинскийЛатышскийЛингалаЛитовскийЛожбанМайяМакедонскийМалайскийМальтийскийМаориМарийскийМокшанскийМонгольскийНемецкийНидерландскийНорвежскийОсетинскийПалиПапьяментоПенджабскийПерсидскийПольскийПортугальскийПуштуРумынский, МолдавскийСербскийСловацкийСловенскийСуахилиТагальскийТаджикскийТайскийТамильскийТатарскийТурецкийТуркменскийУдмуртскийУзбекскийУйгурскийУкраинскийУрдуУрумскийФарерскийФинскийФранцузскийХиндиХорватскийЦерковнославянский (Старославянский)ЧаморроЧерокиЧеченскийЧешскийЧувашскийШведскийШорскийЭвенкийскийЭльзасскийЭрзянскийЭсперантоЭстонскийЯкутскийЯпонский

Парень описал жизнь с собакой и стал героем.

Он был слишком честен

В фейсбуке набрала популярность публикация спортсмена, честно описавшего свою жизнь с псом. Но это вовсе не рассказ о том, как прекрасно быть собачником, ведь молодой человек перечислил трудности, которые ему преподносит питомица. И людям, желающим завести мокроноса, определённо стоит прочитать его пост.

В соцсетях и на специализированных сайтах нетрудно найти объявления от кошко- и собаковладельцев, желающих отдать своего взрослого питомца по ряду причин — от переезда до непослушности хвостатого. Вот и житель Чикаго, профессиональный игрок в бейсбол и член команды «Чикаго Уайт Сокс», Остин Конвей в начале февраля прочитал не одну такую публикацию, рассказал парень Bored Panda. Американец — сам собачник, у него живёт помесь немецкой овчарки по кличке Стелла. И просьбы владельцев псов взять к себе их четвероногого спортсмен не оценил.

Причинами отдать питомца были линька, проблемы со справлением естественной нужды, гиперактивность, недостаток места, сложности с поиском жилья для съёма и так далее. И все из них, по моему мнению, предсказуемые обязанности и факторы, которые стоит рассмотреть перед тем, как сделать решение пригласить животное в свою семью, — объяснил Конвей.

Подобные объявления так задели Остина, что молодой человек решил открыто высказаться о том, с какими сложностями ему приходится встречаться как собачнику, и чтобы дать понять людям: домашнее животное — ответственность на всю жизнь. Соответствующий пост появился на его странице в фейсбуке 11 февраля.

Мне реально очень неприятно публиковать этот пост, — начал свой рассказ Остин. — Иногда с моей девочкой Стеллой невозможно справиться. Она постоянно линяет, и в шерсти вся моя кровать и одежда. Постоянно хочет выйти погулять в самое неподходящее для это время. Недавно она украла с моей тарелки кусок хлеба, когда я отвернулся. А уж как сложно найти квартиру для съёма, где ей разрешат жить, ведь она — помесь с немецкой овчаркой. Обычно всё заканчивается тем, что я плачу больше денег за аренду, потому что лишь отдельные владельцы согласны принять её.

Людям, незнакомым с задумкой Остина, могло показаться, что публикация закончится словами о желании избавиться от собаки. Но на середине рассказ принял совершенно иной поворот:

В итоге я принял решение, что я не буду отказываться от неё. Я продолжу терпеть шерсть на всех моих принадлежностях. Я продолжу вставать из кровати в шесть утра или в полночь, когда она умоляет пойти погулять, хотя я совсем недавно с ней выходил. Я продолжу мириться с тем, что она — воришка еды. Я буду решать свои жилищные вопросы, опираясь на неё, пока она будет жива.

По словам спортсмена, он продолжит приносить любую жертву ради Стеллы, ведь он сам на это подписался, когда приютил хорошую девочку. Остин заверил: хвостатая будет с ним вне зависимости от того, в какой город он переедет, сколько детей у него будет и какой «занозой в заднице» будет питомица.

Она — моя семья, и если вы не рассматриваете животное в таком же ключе, пожалуйста, сделайте нам всем одолжение и не заводите питомца, пока вы не будете думать так же, — подытожил Конвей.

Честный пост бейсболиста набрал немалую популярность, ведь люди оценили его в 443 тысячи лайков и более 288 тысяч репостов. Похоже, рассказ парня оказался настоящим бальзамом на душу собачников и выразил их мысли.

Kristin Nowaczyk

Спасибо, что запостили это!!!!! Питомцев берут на всю жизнь, а не «до тех пор, пока нам будет с ними удобно».

Audra Bailey

Отлично сказано!!!!! Абсолютно согласна со всем, что вы написали.

Kimberly Ann

В точку. [Вы] потрясающий парень.

Некоторые владельцы собак принялись рассказывать о своих мохнатых пройдохах, которых они ни за что не отдали бы несмотря на их постоянные проказы.

Cyndi Largin Jones

Ага. У меня три добермана, которые реально испытывают моё терпение. Я старею, и они прыгают мне на колени, сваливают меня с ног, приносят в дом пыль и грязь, устраивают бардак, когда едят, скулят, если я их не глажу, и так далее… Но они — мои добердурачки… Мои дети тоже были надоедливыми, и я же не отказалась от них, лол.

Karen Barney Perkins

Мои собаки тоже крайне требовательные и вовсе не подарочек!!! И я люблю каждый их миг!! Что вы за замечательный папа собак!

Catherine Stamp Keenan

Ваш пост невероятный??Это Сивилла, она родом из собачьей фермы?Она грызёт пульты, телефоны, купюры, провода, всё, что она не должна есть, она безумная, психически нездоровая, темпераментная, раздражительная, обаятельная, очаровательная, милая, роскошная и моя на все сто процентов и всегда будет моей?

Заводить домашнее животное — большая ответственность, но что уж говорить о желании обзавестись ребёнком. Многодетная мать и блогерша создала пост специально для желающих стать родителями, в котором искренне описала, каково это — жить с малышом. И чтобы понять, готовы вы или нет к крохе, понадобится осьминог (и обезьянки).

В соцсетях вообще любят честные рассказы, будь то даже некрологи. Описание жизни мужчины из Айовы, в котором родственники не стали ничего приукрашивать, стало виральным в соцсетях в апреле 2019 года. Прочитавшие его люди плакали, но от смеха.

Instagram добавляет лайки в историях, чтобы дать представление о вовлеченности зрителей

В Instagram добавлен новый, простой способ для пользователей взаимодействовать с контентом Stories с помощью отметок «Нравится», который позволяет вам «лайкать» любую историю в своей ленте и сообщать об этом создателю, не запуская беседу в DM.

❤️ Лайки личных историй ❤️

Начиная с сегодняшнего дня, вы можете отправить немного любви, ставя лайки историям людей, не отправляя DM.

Лайки в историях являются частными и не имеют счета.Скорее, они отображаются в виде сердечек рядом с дескрипторами людей на листе просмотра «Истории». ????????? pic.twitter.com/l56Rmzgnnw

— Адам Моссери (@mosseri) 14 февраля 2022 г.

Как продемонстрировал руководитель Instagram Адам Моссери, теперь в нижней части окна «Истории» в приложении вы увидите новый значок сердца, при нажатии на который создатель этой истории отправляет лайк.

лайков Stories не являются публичными, и их сможет увидеть только создатель. Создатели смогут просматривать свои лайки Story в своей статистике Story с маленьким значком сердца, добавленным рядом с именем зрителя в списке просмотра.

И, как уже отмечалось, лайки Stories не будут отображаться как DM, поэтому вы не получите внезапного притока DM, поскольку люди используют эту функцию, чтобы реагировать на ваши Stories.

Что хорошо, потому что довольно раздражает необходимость отправлять кому-то личное сообщение, чтобы сообщить, что вам понравилась его история. Это добавляет простой, ненавязчивый способ указать на ваш интерес, без необходимости отправлять оповещение о новом сообщении каждый раз, когда вы хотите сигнализировать об этом.

Это может быть удобным способом увеличить вовлеченность в Stories, а также может добавить еще один сигнал для Instagram, чтобы использовать его для ранжирования Stories в вашей ленте и выделить те из них, которые могут представлять наибольший интерес.

Для ясности, Instagram не указал, что это является или будет фактором ранжирования на данном этапе. Но вы можете предположить, что с помощью другого средства прямого понимания Instagram рассмотрит, как он может использовать его для улучшения опыта каждого пользователя, показывая им больше того, что им буквально нравится.

Это может быть хорошим способом узнать больше о более широком отклике пользователей, а также предоставить создателям простой механизм обратной связи. Всегда приятно видеть, как люди реагируют, и уменьшение давления на ответы DM для историй кажется положительным шагом.

Это также приводит Stories в соответствие с короткими видеоклипами в стиле TikTok, которые опираются на сигналы вовлеченности пользователей как для ранжирования, так и для вовлечения. В Instagram уже есть это на Reels, и теперь зрители Stories также смогут более легко взаимодействовать, что может оказаться ценным, привычным изменением.

Таким образом, хотя технически это может показаться довольно незначительным обновлением, оно может оказать большое влияние, и будет интересно посмотреть, как Instagram будет использовать информацию, которую он извлекает из таких сведений, и поможет ли это затем увеличить число пользователей. помолвка.

С сегодняшнего дня всем пользователям доступна новая кнопка «Нравится» для Stories.

Как ставить лайки Instagram Stories и как узнать, кому понравились ваши истории

(Pocket-lint) — Instagram, принадлежащий Meta, представляет новый способ взаимодействия с Instagram Stories: теперь вы можете отправить ответ «Нравится».

Раньше вы могли ответить на историю, только отправив создателю прямое сообщение или ответный эмодзи, и оба этих ответа загромождали папку входящих сообщений создателя.Не сейчас.

Добавляя лайки, Instagram не только дает пользователям больше способов взаимодействия с историями, но и надеется сделать почтовые ящики авторов более управляемыми. Это потому, что вместо того, чтобы просеивать свои входящие, чтобы увидеть, кому из зрителей «понравилась» история, создатели могут просто перейти к листу просмотра истории, чтобы увидеть данные. Вот что еще вам нужно знать о лайках в историях, в том числе о том, как они работают.

Отметки «Нравится личная история»

Начиная с сегодняшнего дня, вы можете отправить немного любви, ставя лайки историям людей, не отправляя DM.

Лайки в историях являются частными и не имеют счета. Скорее, они отображаются в виде сердечек рядом с дескрипторами людей на листе просмотра «Истории». pic.twitter. com/l56Rmzgnnw

— Адам Моссери (@mosseri) 14 февраля 2022 г.

Как поставить лайк истории в Instagram

Получив доступ к этой функции, выполните следующие действия, чтобы поставить лайк истории в Instagram. :

  1. Откройте последнюю версию приложения Instagram.
  2. Посмотреть чью-то историю.
    • Истории людей, на которых вы подписаны, отображаются в верхней части ленты.
    • Когда вы увидите что-то новое, на фото их профиля будет красочное кольцо.
    • Чтобы просмотреть чью-то историю, просто нажмите на фото профиля.
  3. Вы должны увидеть сердечко между полем «Отправить сообщение» и значком самолета в истории.
  4. Коснитесь сердечка, чтобы поставить лайк просматриваемой истории.

Как узнать, кому «понравились» ваши истории

Если кому-то «понравится» ваша история в Instagram, она появится в списке просмотра, к которому вы можете получить доступ, просмотрев свою историю еще раз.

  1. Откройте последнюю версию приложения Instagram.
  2. Нажмите на значок вашей истории в верхнем левом углу.
  3. В углу вы увидите значок профиля другого пользователя.
    • Это означает, что кто-то просмотрел вашу историю.
  4. Коснитесь значка, чтобы узнать, кто просматривал вашу историю.
    • Если вы не видите значок в левом нижнем углу, это означает, что никто не просматривал вашу историю.
    • Чтобы проверить еще раз, проведите пальцем снизу вверх. Вы увидите имена зрителей в списке.
  5. Если зрителю «понравилась» ваша история, вы увидите сердечко рядом с его именем.
Instagram

Отметки «Нравится» в Stories являются публичными или частными?

Если вам «нравится» история: Только человек, получивший «лайк», увидит ее в своем листе просмотра. Это не является публичным для кого-либо еще.

Если вы получили «лайк»: Люди, которые публично просматривают ваши истории, не увидят количество лайков. Только вы можете видеть лайки в своем листе просмотра.

Unsplash

Хотите узнать больше?

Дополнительные советы и рекомендации см. в руководствах Pocket-lint в Instagram:

Получите Malwarebytes Premium сегодня, чтобы выйти за рамки антивируса и перестать беспокоиться об онлайн-угрозах.Доступный для Windows, Mac, Android, iOS и Chrome, Malwarebytes защищает ваши устройства, файлы и конфиденциальность круглосуточно и без выходных. Защита в реальном времени использует искусственный интеллект и машинное обучение, чтобы защитить вас от онлайн-угроз, даже от новых угроз, о которых раньше никто не знал. Malwarebytes легко уничтожает рекламное ПО и потенциально нежелательные программы, которые замедляют работу ваших устройств. Универсальная информационная панель киберзащиты показывает ваш статус безопасности в режиме реального времени, так что вы не будете в курсе того, что происходит с вашими устройствами. Начните защищать свои устройства уже сегодня с помощью Malwarebytes.

Автор Мэгги Тиллман.

Instagram теперь позволяет отправлять лайки частным историям

Instagram от Meta представляет новый способ взаимодействия людей со историями. С сегодняшнего дня вы можете отправлять приватные лайки, когда кто-то делится изображением или видео, которое привлекает ваше внимание.Раньше единственным способом ответить на историю было либо отправить создателю прямое сообщение, либо отреагировать смайликом. В любом случае ваш ответ будет отображаться в папке входящих сообщений, тем самым загромождая интерфейс.

❤️ Лайки личных историй ❤️

Начиная с сегодняшнего дня, вы можете отправить немного любви, ставя лайки историям людей, не отправляя DM.

Лайки в историях являются частными и не имеют счета. Скорее, они отображаются в виде сердечек рядом с дескрипторами людей на листе просмотра «Истории».🙏🏼 pic.twitter.com/l56Rmzgnnw

— Адам Моссери (@mosseri) 14 февраля 2022 г.

Как только вы получите доступ к этой функции, вы найдете новый значок сердца, расположенный между таблеткой «Отправить сообщение» и значком самолета. Если вы решите отправить кому-то понравившуюся Историю, она появится на листе просмотра, к которому вы можете получить доступ, повторно просмотрев свою собственную Историю. Люди, которые публично просматривают ваши истории, не увидят количество лайков.

«Идея здесь в том, чтобы убедиться, что люди могут выражать больше поддержки друг другу, а также немного очистить личные сообщения», — сказал Адам Моссери, глава Instagram.«Обмен сообщениями является для нас ключевым приоритетом, и большая часть этого сосредоточена на личных сообщениях между вами и людьми, которые вам небезразличны».

Instagram часто добавляет небольшие, но удобные функции, подобные этой. Например, прошлой осенью компания добавила возможность удалять изображения и видео из карусели. Лайки сторис принципиально не изменят то, как вы пользуетесь Instagram, но тем не менее это долгожданное дополнение.

Все продукты, рекомендованные Engadget, выбираются нашей редакционной группой независимо от нашей материнской компании.Некоторые из наших историй содержат партнерские ссылки. Если вы покупаете что-то по одной из этих ссылок, мы можем получить партнерскую комиссию.

Как лайкать истории в Instagram без отправки личных сообщений


2022 год явно станет важным годом для Instagram, поскольку платформа социальных сетей движется вместе с постоянно меняющимися технологиями, чтобы оставаться актуальной и удобной для пользователя. После множества обновлений приложения, в том числе новых функций безопасности для психического здоровья, функций настройки IG-канала и многого другого, новейшая функция Instagram — «Нравится» в Instagram Story — более простая настройка уже существующих реакций, которые вы можете отправить как ответить на чью-то IG Story. Генеральный директор Instagram Адам Моссери объявил о новой функции «Нравится история», которая так же проста, как прикосновение к сердцу, чтобы «лайкнуть» чью-то историю в Instagram, в видео 14 февраля.

«Идея здесь состоит в том, чтобы убедиться, что люди могут выражать большую поддержку друг другу, а также немного очистить личные сообщения», — сказал Моссери в видео, отметив, что лайк чьей-то истории в Instagram не приведет к новому прямому сообщению. пользователю. «В начале года я сказал, что обмен сообщениями был для нас ключевым приоритетом, и большая часть этого заключается в том, чтобы сосредоточить внимание личных сообщений на разговорах между вами и людьми, которые вам небезразличны.»

Несмотря на то, что некоторые из последних нововведений и функций Instagram получили неоднозначные отзывы, функция «Нравится в сторис» до сих пор пользуется успехом — по крайней мере, среди тех, кто комментирует видео Моссери. Лайки историй кажутся полезным способом показать своим друзьям и близким немного дополнительной любви, не бомбардируя их миллионом реакций DM (большинство из них я оставляю нетронутыми, так как мне неловко открывать, но не отвечать). Новая функция Instagram Story также гораздо более прямолинейна, чем реакции.

Как вам чья-то история в Instagram?

Когда для вашей учетной записи будет запущена функция лайков, вы увидите маленький значок сердца рядом со значком бумажного самолетика в нижней строке меню, который вы видите при просмотре чьей-либо истории в Instagram. Чтобы поставить лайк истории Instagram, просто коснитесь сердца, которое должно стать красным.

Отличается ли лайк чьей-то истории в Instagram от отправки реакции?

В прошлом, если вы хотели поставить лайк чьей-либо истории в Instagram, вы делали это, удерживая экран и выбирая «реакцию» — например, пламя, смеющийся смайлик или сердце — которую пользователь получать уведомления через новый DM.Хотя эта функция позволяет пользователям демонстрировать поддержку другим, наплыв реакций может засорить личные сообщения человека, увеличивая количество уведомлений и скрывая другие сообщения в процессе.

Может ли кто-нибудь увидеть, нравится ли мне их история в Instagram?

Да, пользователи Instagram могут видеть, нравится ли вам их история в Instagram. Однако, поскольку лайки в историях являются частными, только пользователь, опубликовавший историю IG, может просматривать лайки, которые он получил. Это отличается от лайков в общедоступных постах в Instagram Feed, IGTV или Reels, которые может просматривать любой желающий.

Как узнать, кому понравилась моя история в Instagram?

Вы можете увидеть зрителей, которым понравилась ваша история в Instagram, перейдя на панель просмотра истории в Instagram или на страницу, которая обычно показывает вам список тех, кто просматривал вашу историю. Рядом со зрителями, которым понравилась ваша история в Instagram, появится значок маленького сердца.

Почему у меня нет функции лайков в истории Instagram?

По состоянию на 14 февраля функция «Нравится» в Instagram только начала развертываться. Процесс часто является постепенным, поэтому, если вы не видите функцию лайков Instagram Story, возможно, эта функция еще не развернута в вашей учетной записи или в вашем регионе. Однако, если через несколько недель вы по-прежнему не сможете получить доступ к функции лайков в Instagram, убедитесь, что ваше приложение обновлено до последней версии, перейдя в магазин приложений вашего телефона — обычно это самое быстрое решение. Если это не сработает, вы можете попробовать закрыть и перезапустить приложение Instagram или выйти из приложения и снова войти в него. Если ничего не помогает, вы можете обратиться в справочный центр Instagram для получения дополнительной поддержки.

Источник изображения: предоставлено Instagram

«Нравится», Сара Шун-лиен Рецензия на книгу Байнум

Даже название книги напоминает нам о том, что сказки продолжают существовать: отец заглядывает в мир Instagram своей дочери, где девочки пытаются создавать истории из непонятных изображений.«Новый пост в Instagram: пара балетных колготок, разбросанная по белой плитке пола в ванной».

Продолжение истории под рекламой

«Мне нравится» может вызвать дискомфорт. Девочки своими стремительными и загадочными метаморфозами полового созревания выбивают из колеи себя, родителей и общество.

Но все это часть пути Шун-Лен Бинум, который начинается с детства и заканчивается женственностью. Она прослеживает времена года в жизни женских персонажей, начиная с ранних лет, когда они посещают ярмарки Вальдорфской школы, полные эльфов, фей и компостируемых стаканчиков для лимонада, заканчивая прозвищами в средней школе и грустью среднего возраста.Она не прослеживает их линейно; каждая история происходит в определенных жизнях и средах.

«Скажи мне мое имя», второй рассказ в книге, посвящен счастливо осевшим лесбиянкам Лос-Анджелеса, которые живут по соседству с некогда известной иконой манхэттенского клуба Бетти Перес, точной копией Диты фон Тиз или, возможно, Деби Мазар: У нее дугообразные брови и минимально возможные поры, плоская красная помада. . . . Ей должно быть не менее сорока пяти лет! Вы никогда не узнаете об этом, потому что у нее потрясающая кожа.

Внешность Бетти важна для этой истории, особенно в момент, когда неназванный рассказчик видит облегчение: «Сделать что-то странное с лицом Бетти. Впервые вижу там след разболтанности. . . легкая тяжесть под ее челюстью или то, как пыльно лежит ее тональный крем поверх ее кожи». Если женщины — центральные персонажи в «Нравится», время — злодей, преследующий их: секунды, в которые мать отворачивается от своей маленькой девочки. Долгое ожидание смерти короля. Желанная творческая резиденция испортилась, мгновенные всплески дофамина внимания в Instagram, медленное заискивание, чтобы привлечь внимание мужчины.

Продолжение истории под рекламой

Шун-лиен Байнум позволяет своим персонажам поверить, что они видели правду, но показывает своим читателям, что персонажи, как и мы, редко понимают ее правильно. «Нравится» — это сборник рассказов, который следует читать медленно, но он настолько хорош, каждый рассказ на таком высоком уровне, что вы в конце концов пролистнете его и пожелаете большего.

Бетан Патрик  последний редактор книги «Книги, которые изменили мою жизнь: размышления 100 авторов, актеров, музыкантов и других замечательных людей».

Фаррар, Штраус и Жиру. 240 стр. 26 долларов США

Instagram тестирует частные лайки в историях с избранными пользователями – TechCrunch

Instagram начал тестирование личных лайков в историях в рамках ограниченного теста. Компания, принадлежащая Meta, подтвердила, что эта функция не является широкодоступной и в настоящее время доступна только небольшой группе людей по всему миру. Компания также пояснила, что общее количество лайков может видеть только человек, опубликовавший историю, и что нет никаких планов обнародовать счетчик лайков.

«Мы всегда работаем над тем, чтобы помочь людям общаться с теми, кто им небезразличен», — сообщил TechCrunch представитель Meta в электронном письме. «Сейчас мы тестируем Story Likes — способ, с помощью которого люди реагируют на истории, которые может видеть только автор истории».

Многие пользователи сообщили, что они начали видеть эту функцию, и разместили скриншоты новой опции в Twitter. На скриншотах видно, что пользователи, участвующие в тесте, получат уведомление о том, что они могут получать лайки в своих историях.

В настоящее время у всех пользователей Instagram есть возможность ответить или отреагировать на историю с помощью восьми вариантов, включая смех, удивление, сердечные глаза, слезы на глазах, аплодисменты, огонь, празднование и 100 смайликов. Эти реакции не видны публично, но человек, разместивший Историю, может видеть общее количество реакций, полученных им для каждого смайлика. Введение лайков в историях позволит пользователям по-новому взаимодействовать с историями. Это также дает пользователям и влиятельным лицам новые средства измерения вовлеченности в их истории так же, как и в их публикации.

Эксперимент Instagram с лайками в Stories начался, когда платформа теперь позволяет пользователям скрывать количество лайков в своих постах. Гигант социальных сетей впервые начал тестировать эту опцию в 2019 году и официально представил ее всем пользователям в мае прошлого года. Этот последний тест показывает, что Instagram будет продолжать фокусироваться на идее личных лайков, тем более что у компании нет планов делать лайки в Stories видимыми для публики.

Платформа социальных сетей искала новые способы побудить пользователей взаимодействовать с историями, поскольку недавно она представила новую наклейку «Добавь свое», которая создает общедоступные темы в историях.Эта функция позволяет пользователям отвечать на истории других пользователей своими собственными, следуя подсказке или определенной теме. Интерактивную наклейку можно использовать для создания цепочки контента, в которой каждый пользователь добавляет свою историю. Стоит отметить, что новая наклейка чем-то похожа на функцию «дуэт» TikTok, которая позволяет пользователям создавать контент с использованием оригинального видео.

Instagram запускает функцию лайков для частных историй для пользователей; Вот как работает эта функция

Сегодня Instagram анонсировал новую функцию под названием «Нравится личная история».Как следует из названия, эта функция позволит пользователям лайкать чью-то историю в Instagram, не реагируя на нее в личных сообщениях. Идея этой функции состоит в том, чтобы помочь пользователям выразить свою поддержку и любовь к другим пользователям, но в то же время не засорять их раздел личных сообщений. Продолжайте читать, чтобы узнать больше о функции Instagram Private Story Like.

Функция лайков частной истории была запущена главой Instagram Адамом Моссери, который сообщил об этой функции через свой официальный аккаунт в Twitter. Описание функции, как также упоминается в твите, прикрепленном ниже, гласит, что пользователи смогут реагировать, лайкая истории людей, не отправляя им сообщения. Кроме того, также упоминается, что лайки частной истории будут частными, то есть их количество не будет показано пользователям и аудитории. Однако, если кто-то хочет просмотреть лайки в своих историях, он сможет сделать это, обратившись к зрителям истории, так как лайки будут отображаться в виде крошечных сердечек рядом с именами зрителей.

❤️ Лайки личных историй ❤️

Начиная с сегодняшнего дня, вы можете отправить немного любви, ставя лайки историям людей, не отправляя DM.

Лайки в историях являются частными и не имеют счета.Скорее, они отображаются в виде сердечек рядом с дескрипторами людей на листе просмотра «Истории». 🙏🏼 pic.twitter.com/l56Rmzgnnw

— Адам Моссери (@mosseri) 14 февраля 2022 г.

Как будут работать лайки личной истории в Instagram?

Адам Моссери объясняет в видео, что «по мере того, как вы просматриваете «Истории», между отправкой сообщения и этим маленьким бумажным самолетиком будет значок сердца. И если вы нажмете на него, он отправит автору истории лайк, и это Нравится будет отображаться в листе просмотра, а не в вашей DM-цепочке с ними.» Вот как будет работать новая функция лайков в Instagram Private Story. Теперь эта функция отличается от лайков, которые пользователь получает на основном посте, поскольку их количество доступно в его основном профиле.

Раньше процесс реакции на историю требовал, чтобы пользователи отправляли свою реакцию в виде DM. Во время просмотра истории пользователи могут провести пальцем вверх по экрану, чтобы открыть меню «Быстрые реакции », в котором присутствует несколько смайликов, включая слезы радости, удивленное лицо, сердечные глаза, слезу на одном глазу, аплодисменты, огонь, празднование. и 100 смайликов.Однако, как и когда пользователи реагируют на историю, реакция идет как сообщение пользователю, опубликовавшему эту историю. Хотя это хороший способ информировать пользователей о реакциях на истории, учетным записям с большим количеством подписчиков, возможно, придется бороться с чрезмерными DM реакциями на истории.

Ответить

Ваш адрес email не будет опубликован.